Книга Запретная близость, страница 196 – Айя Субботина

А вот остальное — не хуйня, но конкретно в эту минуту я не испытываю угрызений совести за то, что по-хорошему у нас с ней все-таки не получилось.

Я стараюсь не делать резких движений, когда встаю, снимаю с вешалки пиджак и неторопливо его надеваю, поправляя манжеты. Во мне столько всего бурлит, что хуй вывезешь, если рванет. Но если оценивать, как я себя ощущаю от нуля до десяти, то… примерно как сфокусированная система уничтожения.

В какой момент в голове моей жены созрела идея, что можно убить моего нерожденного ребенка и на эти деньги купить мою вернуть — я в душе не ебу. Но если по факту, вот совсем объективно — я ей столько за воротник не срал.

Блядь.

Поездка в квартиру занимает минут сорок — я специально тяну время, выбирая маршрут по тем редким дорогам, где можно напороться на пробку. Даю себе слегка остыть. Работает так себе, особенно когда на телефон падает сообщение о Надежды — она у матери, решила «немного развеяться, чтобы не сойти с ума в четырех стенах». Проглатываю желание написать ей, что уже все, красавица моя, можно расслабиться и не корчить шекспировскую трагедию, но… ладно, хули там, если уже все равно ничего не изменится.

У меня внутри ничего не ёкает, когда осознаю, что в последний раз открываю дверь этой квартиры своим ключом. На периферии мозга происходит фиксация, что здесь пахнет чем-то дорогим и всегда меня раздражающим — Надежда с упорством носорога долго выбирала именно этот запах, орала на меня, что я просто не понимаю, сколько сил она вкладывает в создание для меня «уютного гнездышка». Сейчас этот запах вызывает у меня приступ тупой ярости, но я жестко запираю ее внутри — слишком я большая туша, чтобы позволять себе такой «сброс адреналина».

В спальне достаю из гардеробной пару чемоданов, большую дорожную сумку.

Мне не нужно много времени, чтобы собрать свою жизнь. Я не собираюсь делить с женой ложки, носки и итальянскую мебель — просто хочу поскорее отсюда свалить. Из гардеробной методично, без единой эмоции, сбрасываю в сумки свои вещи. Костюмы, рубашки, джинсы, белье. Из ящиков сгребаю часы, запонки, мои личные документы.

Следом летит обувь.

По большому счету, это единственное, что мне нужно и единственное, что в этой квартире действительно ощущается моим. Остальное — просто пропитанные ложью и манипуляцией высшего уровня, декорации.

Звук врезающихся друг в друга металлических зубьев молнии, когда одним движением застегиваю сумку, кажется оглушительным в пустой квартире.

Пока утрамбовываю чемодан, занимаю мозг раскручиванием головоломки — мой мозг, наконец-то освобожденный от парализующего чувства вины, начинает заново, с математической точностью, складывать пазлы. От первого звонка водителя — и до того, как тёща смотрела на меня в день возвращения. Как будто было недостаточно просто факта «выкидыша», а нужно было обязательно придавить меня чувством вины. Ну да, как она там сказала? «Мужики ведутся на слабых и обиженных».

Блестяще. Если бы они применили эти таланты в бизнесе, мы бы уже владели половиной страны.

Отношу сумку и чемоданы в прихожую, ставлю у двери.

Затем обратно в гостиную — достаю из внутреннего кармана пиджака распечатанное заявление о разводе, кладу на стеклянный журнальный столик и сверху придавливаю своим тяжелым «Паркером».