Книга Запретная близость, страница 195 – Айя Субботина

Внутри меня не происходит взрыв — все вещи лежат на столе на своих местах, и я даже не испытываю желания зашвырнуть в стену тяжелую хрустальную пепельницу. Просто тяжелый свинец вины, которую я таскал на себе все это время и ответственность за «убитого стрессом» ребенка… превращается в лед. Я это, сука, физически чувствую — как он сковывает внутренности, вымораживая из меня последние остатки тепла.

Я не хотел этого ребенка — я не буду лгать себе даже в этот момент.

Я испытал облегчения о того, что после развода меня с Надеждой больше ничего не будет связывать.

Но я, блядь, никогда не желал ему смерти и не хотел, чтобы это случилось вот так!

И, конечно, отдельно «доставляет», что все это время Надежда с мамашей разыгрывали для меня трагедию и загоняли в моральный капкан. А я как дурак держал ее за руку и даже согласился снова спать с ней в одной постели, чтобы она не чувствовала себя одинокой и ей в голову не лезли «разные страшные мысли».

Мысль о том, каким тупоголовым бараном я выглядел и продолжаю выглядеть в их глазах вонзается в меня как назойливый буравчик.

Я поднимаю глаза на Семенихина — он продолжает стоять на том же месте, не сдвинувшись ни на сантиметр. Но когда наши взгляды пересекаются, начинает переминаться с ноги на ногу. Наверное, даже ему, повидавшему дохуя дерьма в своей жизни, неуютно от выражения, которое в эту минуту застыло на моем лице.

На мою просьбу скинуть мне файл кивает и через минуту присылает аудио-вложение.

— Надеюсь, это больше нигде не всплывет? — Не хочу обижать его подозрениями, но на всякий случай лучше обозначить. У меня после таких финтов ушами от милой женушки теперь надолго образуются проблемы с доверием. Сука, просто… ну вот как?!

— Руслан Викторович, я… — Натыкается на мое все еще вопросительное лицо, и быстро осекается, переходя на профессиональный тон: — Это только для ваших ушей. Я пойду?

— Иди, Игорь. Забудь все, что слышал. И… — Смотрю на плотную бумагу в его руке. — Спасибо.

— Удачи вам, Руслан Викторович.

Когда он выходит, медленно прикрыв за собой дверь, я медленно, не делая резких движений, беру со стола правую папку

Медленно, не делая резких движений, я беру со стола правую папку. Разглядываю, прикидываю. Заявление о разводе достаю и откладываю на край, а остальные договора — рву пополам.

А потом — еще раз. И еще. Плотная стопка бумаги поддается с упрямым хрустом, превращаясь в бесполезный мусор. Бросаю отрывки в корзину под столом и еще пару минут смотрю в пустоту перед собой, вспоминая тот день, когда заёбанный вернулся из Польши и сидел с ней всю ночь, как дурак гладит по голове, слушая, как она громко ревет.

Просто браво, блядь, Надя! Дайте «Оскар» этой богине!

Ну ладно.

После второго гудка отвечает голос моего корпоративного юриста — он деловой, сразу спрашивает, что случилось.

— А случилось вот что, Николай — сейчас ты звонишь в службу безопасности банка и блокируешь все карты, выпущенные на имя Надежды Манасыповой. И дополнительные карты к моим счетам — тоже.

— Понял. Причина?

— Кража, блядь, — цежу сквозь зубы.

Второй звонок — начальнику СБ — ему даю указание аннулировать все ее пропуска, вообще везде. В том числе — членство в конном клубе, которым она так любит повыёбываться. Это просто хуйня, но я знаю, как она больно ударит по ее раздутому эго.