Книга Запретная близость, страница 192 – Айя Субботина

На автомате называю адрес своей съемной квартиры — так часто в последние дни крутила его в голове. Элитный ЖК и красивый «Ягуар» остаются где-то позади, в сумерках.

Почему-то так сильно начинают дрожать руки, что не получается сцепить пальцы. Вдобавок подключается тахикардия, от которой не продохнуть. Это стресс? Реакция на мысль о том, что… у меня больше никого нет? Ни мужа, ни Руслана — только работа и снятая на два месяца чужая квартира.

Я абсолютно, тотально одна.

Но плакать почему-то все равно не хочется, хотя происходящее сейчас ощущается как страх и горе в одном флаконе.

Господи, я свободна.

Наконец-то.

В левой папке, которая лежит на моем столе — работа. Там все отлично, отлажено и работает четко, как швейцарские часы. С поляками я все прогнул, подписал и вытащил на тот уровень, на который пару лет назад бы даже не замахивался. Но все, что у меня сидело в печенках последние недели — я выплеснул в работу. Взял себя за одной место и потащил из болота, прикинув, что женщины приходят и уходят, а сам для себя ты должен быть крепко стоящим на ногах монолитом.

Все, что можно вывести из-под удара на момент развода, оба моих юриста вытащили. Теперь мой бизнес и активы зашиты в такой сложный юридический панцирь из трастовых фондов и перекрестных займов, что даже если Надежда наймет армию адвокатов, она не откусит от моего пирога ни крошки. Бизнес в безопасности.

В правой папке лежит заявление о расторжении брака и договор о разделе имущества.

Я открываю ее, пробегаю глазами по ровным строчкам.

Квартира остается за ней. Тачка — тоже. Плюс единоразовая выплата на счет — сумма с шестью нулями, которой хватит, чтобы безбедно жить, путешествовать и скупать брендовые шмотки еще много лет. И по мелочи — разные дополнительные бонусы того, что она подключена к некоторым моим сервисам, которые предоставляют ей дополнительное ВИП-обслуживание.

Адвокат, когда составлял этот документ, смотрел на меня как на сумасшедшего. Один раз обмолвился, что вообще-то я могу оставить ее без копейки — даже особо не придется выкручиваться.

Знаю.

Я не благотворительный фонд и не слюнтяй. Но я и не конченый ублюдок.

Я собираюсь развестись с женщиной, которая месяц назад потеряла моего ребенка. И несмотря на все наши взаимные упреки, я не собираюсь добивать лежачего. А развод определенно выбьет из Нади еще какие-то опоры, надеюсь, не последние. Так что эти деньги, квартира и машина — это не жест доброй воли. Это моя откупная за чувство вины.

За то, что я не смог быть нормальным мужем.

Сегодня вечером я поеду домой и положу эти бумаги перед ней на стол. Знаю, что будут слезы и феерическая истерика, потом — шантаж, потом — попытка удержать меня сексом, потом очередная порция обещаний, что она все осознала и вот на этот раз у нас все точно будет с чистого листа. Поэтому заранее проговариваю в уме короткое и сухое: «Давай ладом, Надь, а то ей-богу — убьем же друг друга».

Точка между нами формально поставлена — мы уже давно спим в разных кроватях, я уже давно никак не реагирую на ее попытки что-то склеить. Я просто давал ей время прийти в себя.

Разглядываю сухие казенные строчки в графах заявление о разводе и пытаюсь представить, что дальше.

А хрен его знает.