Книга Запретная близость, страница 190 – Айя Субботина

Сергей замирает, округляет глаза когда туго набитый баул падает прямо ему под ноги.

— Это что такое? — Снисходительность моментально испаряется, сменяясь чем-то похожим на злость. — Ты что… все это время… собирала вещи за моей спиной?

Я не отвечаю. Достаю из угла заранее приготовленный чемодан, расстегиваю молнию и начинаю методично швырять в него оставшиеся вещи, не особо забоятся, как это все потом утрамбовывать. Возьму то, что влезет, остальное… пусть Сергей потом сожжет или вышвырнет, пусть использует, чтобы облегчить свое страдание.

Он стоит ровно у меня на пути, даже не пытается сдвинуться, хотя я буквально каждый раз задеваю его то плечом, то ногой. Замечаю, как вздулась вена на его шее. Наверное, ощущает каждое мое движение как гвоздь в крышку гроба иллюзий о нашем нерушимом браке.

— Я нихуя не понимаю! — Сергей вдруг взрывается. Его лицо краснеет, когда нависает надо мной, почти перекрывая дорогу из гардеробной. — Что за цирк ты тут устраиваешь?!

Стадия отрицания пройдена. Начинается стадия агрессии.

— Какой цирк, о чем ты? — Закрываю чемодан, не обращая внимания на его крик. Влезло бы еще что-то, но я больше не хочу оставаться в этой квартире ни одной лишней минуты. — Я ухожу от тебя, Сергей. Сейчас. Отойди, ты мне мешаешь.

Он на несколько секунд зависает, но все-таки освобождает проход.

Но я даже не успеваю испытать облегчение, потому что муж тут же хватает чемодан за ручку, мешая его поднять.

— Да ты в своем уме?! Чего тебе, блядь, не хватает?! — Его голос срывается на фальцет. Сергей разводит руками, обозначая пространство вокруг нас. — Посмотри, как ты живешь! Я на руках тебя ношу! Идеальную жизнь тебе обеспечил! У тебя дом, деньги, тачка, шмотки! Я тебя люблю как дурной! Ни разу руку на тебя не поднял, пылинки сдуваю! А ты решила устроить развод из-за какой-то поездки к моей матери?!

— Дело не в этом, Сергей. — Я не плачу, не чувствую ни страха, ни жалости. Только какую-то внезапно свалившуюся на меня смертельную усталость.

— А в чем?! — Кажется, он впервые так сильно повышает голос. — В чем тогда дело?! У тебя кто-то есть?! Скажи мне в глаза, ты с кем-то ебешься у меня за спиной?! Поэтому все эти бесконечные работы в выходные, да?!

Я много раз представляла этот наш разговор — как начнется, о чем будет, чем закончится.

Представляла, что будет, если скажу про Руслана — и каждый раз сама для себя понимала, что дело — не в Руслане. Руслан просто стал катализатором. Ну не встретились бы мы тогда в том клубе — ну и что? Меня бы все равно сорвало — на месяц позже или на год, но это все равно бы случилось.

Наш брак с Сергеем умер задолго до всех этих событий.

А сейчас тем более нет смысла говорить о Руслане, потому что Руслана больше нет.

Потому что ухожу я не к кому-то, а к самой себе.

— Я ухожу не к кому-то, Сергей. Я просто ухожу. От тебя. — Мой голос совсем не дрожит. — Я больше тебя не люблю, Серёжа. Не люблю эту «идеальная жизнь». И я больше не хочу быть идеальным приложением к твоему костюму. Я задыхаюсь в этом всем, Сергей. Понимаешь? Если не уйду сейчас — то просто умру.

Он морщится — сильно-сильно, прикладывает ладонь к груди, как будто я ударила туда топором. Становится каким-то серым, но когда пытаюсь отобрать у него ручку чемодана — держит ее крепко, одергивая меня на себя. Я с силой вырываюсь, приходиться побороться, чтобы отпустил.