Книга Запретная близость, страница 204 – Айя Субботина

— Спасибо, Антон, согласуем время?

Моя старая жизнь сгорела дотла.

Пора строить новую — из бетона, стекла и стали.

И покупать мастифа, мордатого.

Домой из столицы я возвращаюсь с одной дополнительной сумкой и собранным планом действий на ближайших пару недель. Выхожу из прохладного воздуха такси прямо в адскую августовскую жару — к вечеру воздух настолько раскалился, что асфальт под ногами кажется мягким, как пластилин.

Я расплачиваюсь с водителем и опираюсь на ручку чемодана, давая себе секунду передышки после убийственного ритма мегаполиса, который не отпускает меня даже здесь. Понимаю, что мне все равно придется к нему привыкнуть, и что лучше начать культивировать в своей голове мысль о том, что очень скоро в моей реальности появится метро, долгие дороги до дома и вид на огромные высотки, но… я буду скучать по своему провинциальному «маленькому Парижу».

Я уже успела по нему соскучиться, хотя провела в столице всего неделю.

Это была не спонтанная поездка. Крупное архитектурное бюро, с которым я несколько раз сотрудничала на удаленке по коммерческим объектам, выставило вакансию и я решила, что это мой шанс. Подала заявку на общих условиях, устроила себе то, что сейчас принято называть модным словом «челлендж» и уже на следующий день получила приглашение на встречу.

Ехала на собеседование, чувствуя себя студенткой перед экзаменом. Но все прошло так, словно мы давно ждали друг друга. Стеклянный офис на сороковом этаже башни бизнес-центра, амбициозные проекты, бешеный ритм — я поймала себя на мысли, что, возможно, все это даст мне тот самый правильный шумный внешний мир, который однажды наполнит мой внутренний вакуум. И, неожиданно, мне предложили не просто должность, а место ведущего дизайнера премиальной недвижки, в комплект к которому прилагается отличная зарплата, огромная ответственность и — главное — возможность полностью раствориться в работе.

Я согласилась — и они ждут меня через две недели.

Четырнадцать дней, чтобы закрыть все дела здесь и навсегда исчезнуть из этого города.

Я уже все решила и придумала. Составила очередной план, чтобы не развалиться в приступе паники, вчера, когда гуляла по набережной и разглядывала красивые новостройки в форме странных геометрических фигур. Сниму маленькую светлую квартирку с большущими окнами поближе к новому офису. Куплю новую посуду, в которой не будет ни грамма воспоминаний о прошлых семейных ужинах. И обязательно заведу кота. Большого, пушистого, наглого рыжего кота, который будет спать на моих чертежах. У Сергея была аллергия на шерсть, поэтому в нашем идеальном доме животным места не было. В моей новой неидеальной жизни я отдам ему право сажать свою пушистую задницу даже на обеденный стол.

Я делаю глубокий вдох, перехватываю ручку чемодана и делаю шаг к подъезду.

— Соломия!

Меня в спину бьет резкий женский голос. Знакомо визгливый.

Я замираю, инстинктивно сжимая пальцы на пластиковой ручке, и медленно оглядываюсь.

Со стороны детской площадки, в это время всегда забитой детьми, родителями и бабушками с дедушками, ко мне агрессивно несется Ирина Витальевна.

Моя свекровь.

В последний раз мы виделись около двух месяцев назад, чуть меньше — столько прошло с тех пор, как я собрала вещи и ушла от Сергея. Но сейчас кажется, что это какая-то очень посторонняя женщина, хотя один ее вид вызывает у меня изжогу и привкус капустного пирога, который хочется вычистить целым тюбиком зубной пасты. Обычно мать Сергея выглядит как эталон «совковой» элегантности: начес, массивная бижутерия, черные колготки даже в сорокаградусную жару. Но сейчас ее лицо покрыто нездоровыми красными пятнами, волосы кое-как собраны гребнем, а в глазах плещется неприкрытая ненависть, в которой она, по-видимому, решила меня утопить.