Книга Запретная близость, страница 207 – Айя Субботина

— Я ушла от вашего сына, потому что больше его не люблю. Так бывает. Сейчас ему нужна поддержка, и вместо того, чтобы поливать меня здесь грязью — вы бы лучше пошли к нему и сварили ему куриный бульон с рисовой сечкой и белыми грибами. Сергей очень такой любит.

От удивления она даже прикрывает рот.

Ненадолго правда, потому что, когда ее мозг мгновенно переваривает и превращает мое нежелание поливать скандал бензином в признак слабости, свекровь начинает орать еще громче.

— Мой сын десять лет ждал, когда ты соизволишь стать нормальной женой и матерью! Еще и защищал тебя, когда все ему говорили, что ты бракованная! Ты даже ребенка ему родить не смогла! Пустоцвет! Вот ты кто! Бесполезный пустоцвет!

Бабушки на скамейке ахают и начинают перешептываться. Я живут тут второй месяц, даже в домовом чате не отсвечиваю — и вот теперь у них есть отличная возможность «познакомиться со мной поближе». Радует только то, что я все равно скоро отсюда съеду — и из квартиры, и из этой жизни.

— Ты поганый пустоцвет! — продолжает плевать мне в лицо мать Сергея. — Никчемная пустая жена!

Сначала я чувствую привкус крови на губах, и только потом понимаю, что слишком сильно их прикусила.

Я ухожу от Сергея не из-за своей ущербности — наверное, в глубине души давно понимаю, что мой организм будет отторгать любую зародившуюся в нем маленькую жизнь. Почему должно быть иначе, если это случилось уже дважды? Но слова свекрови все равно бьют ровно в открытую рану.

На секунду мне хочется снять маску и расплакаться. А лучше — громко завыть: «Что вы все от меня хотите?! Дайте просто уйти!»

Но потом смотрю на эту орущую уже абсолютную чужую женщину и понимаю, что именно за этим она и приехала — увидеть, как меня размажет по асфальту за то, что не даю равнять себя ее линейкой, не укладываюсь в заготовку.

Я делаю медленный, глубокий вдох, наполняя легкие жарким сухим воздухом.

Выпрямляю спину.

— Вы правы, Ирина Витальевна, — произношу с легкой улыбкой, которая приводит ее в бешенство — но, одновременно, и обезоруживает. — Я плохая жена. Я не оправдала ваших ожиданий. Зато теперь ваша мечта наконец-то осуществится — Сергей свободен, и вы сможете выбрать ему хорошую правильную жену. Как вам нужно — чтобы в рот заглядывала, ела ваш мерзкий пирог с капустой и рожала внуков, которых вы будете брать на час в год и устраивать из этого Голгофу. Но это ведь ерунда, главное — красивая картинка. Радуйтесь, Ирина Витальевна! Только, пожалуйста, не под моими окнами.

Она теряется — открывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит слов.

Только сильнее сжимает ручку сумки — возможно, раздумывает, не двинуть ли мне на прощанье.

— Надеюсь больше вас здесь не увидеть. И передайте, пожалуйста, своему сыну, чтобы перестал мне звонить. И что его детские попытки игнорировать суд так или иначе закончатся нашим разводом.

Я разворачиваюсь, подхватываю чемодан и иду к двери подъезда.

Набираю код, захожу внутрь, не оборачиваясь.

Лифт тащится на мой этаж целую вечность.

Только когда оказываюсь в своей квартире и закрываю на все замки, позволяю себе выдохнуть — по-настоящему, без ощущения, что вместе с воздухом из меня будет хлестать кровь.

Сползаю по стене на пол, обхватываю колени руками и утыкаюсь в них лицом.