Книга Запретная близость, страница 225 – Айя Субботина

Сегодня утром я выложила маленькое видео о том, что пью здесь чай и сняла кусочек рабочего процесса, ничего особенного. Поставила тэг. Найти меня было не сложно.

— Знаешь, я специально пришла, — она подтверждает мою догадку, наконец, отбросив напускную вежливую шелуху, — хотела посмотреть тебе в глаза. Хотела посмотреть, как выглядит женщина, которая спит с чужим мужем.

Я улыбаюсь. Искренне. Меня ее соломенные шпильки ни капли не ранят.

— Я сплю со своим мужем, Надя.

— Ой, да брось! — Она морщится. — Ты влезла в чужую постель!

Понятия не имею, знает ли она что-то о нас с Русланом до всего этого. Узнать она могла только от Сергея, но он вряд ли с ней как-то пересекался. На заседание суда о разводе явился без опозданий, все подписал и через неделю уехал в Силиконовую долину. Я не слежу за ним и не в курсе, как сейчас у него дела, но надеюсь, что в порядке.

Так что, скорее всего, Надя как обычно тычет пальцем в небо. Даже если в этот раз попадает.

— В той постели никого не было, Надь, только твои иллюзии.

Ее лицо перекашивается — она до сих пор терпеть не может когда кто-то покушается на ее право видеть мир в единственном, выгодном ей свете. И чтобы не проиграть — моментальной переключает тему.

— Знаешь, а я даже благодарна тебе! Кто знает, что бы сейчас со мной было, если бы так и осталась торчать в этой… дыре. — Она снова придирчиво оценивает мой полностью лишенный глянцевого блеска вид, и демонстративно поправляет красивый браслет на запястье. Камни на свету играют ярко и радужно — никаких сомнений, что это бриллианты. — Муж меня на руках носит! Мы живем в пентхаусе с видом на Пальму и меня есть все, о чем я мечтала. А ты…? Что у тебя? Дом в лесу? Грязь? Комары? Слышала, Руслан совсем одичал.

Агрохолдинг моего мужа — третий по величине в стране. Пшеница, которую он выращивает, продается по самым высоким ценам на мировом рынке. Я не знаю, как какие-то побрякушки могут быть ценнее моей гордости за то, что всего этого он добивается сам — своим трудом и настойчивостью.

— Мне нравится такая жизнь, — просто говорю я.

— Да кому ты рассказываешь, — она смеется каким-то стеклянным, колючим смехом, но и он меня совершенно не задевает. — Променяла эстетику на… что? Сажаешь картошку?

— Сакуру, — поправляю. — И незабудки.

— Господи, какая пошлость, — Надя с преувеличенным трагизмом закатывает глаза.

— Ну, каждому свое. Кому-то бриллианты, кому-то — навоз.

Официант приносит ее просекко, и она жадно делает пару глотков, оставляя на стекле идеальный отпечаток помады.

— Не представляю, как я раньше гнила в этой глуши, в этом недостроенном склепе с вечно недовольным мужиком. А сейчас я богата и счастлива!

— Я рада за тебя, Надь. Правда.

— Не ври, — фыркает она. — Ты сидишь тут, отекшая, уставшая, в дешевом платье, и люто мне завидуешь, потому что Манасыпов совсем не подарок, правда?

Ей до сих пор отчаянно сильно хочется верить, что с ее уходом, Руслан начал кусать локти. Мне сложно это понять, но кто я такая, чтобы мешать ей предаваться самообману?

Бросаю взгляд на часы, краем глаза замечаю, что лицо Нади перекашивается, потому что на руке жены «простого фермера в дешевом платье», оказывается, тоже может быть платиновая красота от известного бирюзового бренда. Но я делаю это просто чтобы посмотреть время — хочу успеть заехать домой и собраться.