Книга Запретная близость, страница 27 – Айя Субботина

А с другой стороны… может, это и есть любовь? Когда готов простить своей женщине даже такую дичь? Я и за меньшее сразу посылал нахуй.

Я — мудак, это говорила буквально каждая телка, с которой я был более-менее стабильно на протяжении хотя бы какого-то времени. Но, загадочная женская душа, первой меня ни одна не бросила.

«Кроме Мстительницы», — фиксирует мозг.

Разовый секс с тёлкой, чье имя я даже не знаю, для меня не в новинку — до брака это иногда приятно разбавляло холостые будни, когда на букеты, конфеты и реверансы не было ни сил, ни желания. Но чтобы после секса девочка даже не попыталась взять у меня телефон — впервые, хотя парочку я трахнул буквально под носом у мужика, с которым она пришла.

Может, поэтому она так вцепилась мне в печенки? Незаконченная история, недослушанная песня, все дела?

Пока стою на длинном светофоре, нахожу контакт, который скинул Серёга, и пересылаю Наде, с припиской: «Жена Сергея, говорит, лучший в городе дизайнер, позвони ей сама».

Хотя все равно не покидает ощущение, что лучше бы я этого не делал, но чем черт не шутит? Я уже так заебался целый год жить в состоянии «мы точно переедем, но не сегодня», что, если Надя не найдет общий язык и на этот раз, перееду тупо как есть. Буду спать на матрасе на полу — вообще похуй, а она пусть делает что хочет. Я покупал дом не для того, чтобы в нем жили мыши.

Когда выезжаю за городскую черту, вдавливаю педаль поглубже — «Гелендваген» ревет, пожирая асфальт. В зеркале заднего вида исчезает город и вся эта ебаная цивилизация. Мне нужно туда, где все по-настоящему. Где пахнет землей, соляркой и деньгами.

Где я — хозяин.

Начало весны. Для городских — это просто грязь и первые теплые дни. Для меня — война: гонка со временем, с погодой, с конкурентами. И я на этой войне долбаный маршал.

Телефон начинает разрываться еще до того, как я толком разгоняюсь по трассе.

— Да, — отвечаю в гарнитуру.

— Руслан Викторович, на третьем поле сеялка встала. Джон Дир. Механики говорят, гидравлика накрылась.

— И? — Я плачу людям не за то, чтобы они сообщали мне о проблемах. Я плачу им, чтобы они их, блядь, решали.

— Так… запчасти нет на складе. Ближайшая — в серваке в столице, будет завтра к вечеру.

— Завтра? — Рефлекторно прокручиваю ладонь на руле, тянусь за сигаретой. — Петрович, блядь, какие на хуй завтра? У нас окно в три дня, пока дождей нет! Завтра мне твоя запчасть даром не нужна будет!

Я сбрасываю вызов и тут же набираю своего зама по технике.

— Валера, слушай сюда. — Затягиваюсь, травлю легкие горьким терпким дымом. — Мне нужна гидравлическая помпа на «оленя» восемь-четыреста десять. Через два часа. Мне похуй, где ты ее возьмешь — снимешь с новой техники, выкупишь у конкурентов втридорога, угонишь — твои проблемы. Через два часа сеялка должна работать. Все.

Я отключаюсь. Мозг работает как суперкомпьютер, просчитывая десятки переменных.

Логистика. Цены на удобрения. Прогноз погоды.

Я переключаюсь на другой звонок, решаю вопрос с отгрузкой прошлогоднего урожая в порту в Нико, матерю логистов за простой вагонов, обещаю оторвать яйца таможенникам, если они не ускорятся. Это моя стихия, здесь я — на своем месте. Здесь в моей голове врубаются совсем другие процессы — постановка задачи и результат, быстрый и четкий, такой как нужно мне, а не полумеры и костыли.