Книга Запретная близость, страница 64 – Айя Субботина

Мне просто отчаянно нужен повод найти в нем хотя бы крошечный изъян и расковырять его до размеров черной дыры, чтобы больше не думать, не вздыхать и — господи, пожалуйста! — больше не представлять в постели. Потому что его самый главный «изъян» — обручальное кольцо на пальце и статус мужа моей подруги, абсолютно не работает.

Руслан ведет машину уверенно, агрессивно подрезая других, не сбавляя скорости на поворотах. У него красивый профиль — не гламурного мачо, а жесткого мужика, с маленькой, едва заметной горбинкой на переносице, как от старого перелома. А еще у него длинные ресницы и красивая форма бровей — за такой девочки обычно гоняются по салонам красоты. И, конечно, я замечаю все это, потому что мой собственный дедлайн на «посмотреть, отковырять недостаток и отвернуться» давным-давно вышел. И даже понимая это — я продолжаю смотреть. Рукава его рубашки закатаны, на предплечьях красиво выпирают вены, как у качков. У него все тело такое — мощное, мускулистое, но функциональное. Эти руки могут не просто красиво бугриться мышцами, но и порвать на тузиков трех «быков», завалившихся пугать слабую женщину. А еще — сжимать мои бедра так, что воспоминание об этом въелось в мою память намертво.

И я снова проваливаюсь — в то, как этот мужчина входил в меня, глубоко и до упора. Как говорил на ухо грязные пошлости.

В отрезвляющее: «Может, тебе просто был нужен повод, мстительница?»

Господи, о чем я думаю?! Меня только что чуть не избили бандиты, мой бизнес чуть не отжали, а я сижу и мокну от воспоминаний о том, как меня трахал муж подруги.

Я — чудовище. Больное, извращенное чудовище.

И как раз в этот момент тишину в машине разрывает почему-то очень громкий звонок телефона. Я знаю, что это Серёжка, просто интуитивно, и, может быть, поэтому мои руки начинают дрожать, когда пытаюсь достать со дна сумки телефон. Она с грохотом падает на пол.

Руслан не поворачивает голову, но я успеваю заметить, как напрягается его челюсть.

Хватаю проклятую сумку и прикладываю телефон к уху.

— Привет, — стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Сола! Ты где?! — кричит Сергей. Он редко повышает голос, поэтому сейчас это ощущается особенно остро — пока я тут лелеяла свои поганые мысли — он там с ума сходил от беспокойства. — Я подъехал к студии, там закрыто, машина на месте, тебя нет!

— Я… Руслан меня забрал. — Чувствую себя самой ужасной женщиной на свете, потому что первое, что я должна была сделать после того, все закончилось — позвонить мужу! — Он… он решил все вопросы. И везет меня домой.

— Слава богу, — выдыхает Сергей. В его голосе — такая любовь и облегчение, что хочется удавиться. — Ты как, родная? Сильно испугалась?

— Да. Но сейчас уже все хорошо.

— Прости меня, — его испуганный голос вдруг падает до шепота. — Прости, что меня не было рядом. Что тебе пришлось пережить этот ужас одной. Я… сейчас еду домой и целый день и всю ночь не выпущу тебя из рук. Я тебя так люблю, маленькая.

Я слушаю его нежные, полные заботы слова.

Приказываю себе смотреть строго вперед, в лобовое стекло, но боковым зрением все равно вижу лицо Руслана и то, как оно меняется. Он вряд ли слышит слова — хотя, может быть и их тоже — но точно понимает интонации, и начинает сжимать руль так сильно, что кожа на костяшках белеет. Желваки ходят ходуном, словно он перемалывает камни.