Книга Запретная близость, страница 76 – Айя Субботина

— Я не знаю, как отсюда выйти и смотреть им в глаза, — меня начинает трясти.

— Молча, — отрезает Руслан. — Выйдешь, улыбнешься, сядешь за стол — и будешь смотреть на меня. Поняла? Только на меня.

— Ты совсем берегов не видишь? — шиплю и отстраняюсь.

В мозгу, наконец-то, окончательно прояснилось, и липнущие друг к другу бедра снова заставляют краснеть — но на этот раз от стыда. Но Руслан не дает сбежать — разворачивает к себе, берет за подбородок, заставляет поднять голову.

— Все станет проще, как только ты признаешься себе, что мечтала, чтобы я вытрахал из тебя весь этот ебаный цирк. Хотела этого не меньше, чем я мечтал сделать это с тобой.

Я хочу возразить.

Хочу даже его ударить… но не могу, потому что все это — чистая правда.

— Это неправильно, ты же понимаешь.

— Плевать. — Он больше не пытается меня удержать, когда отстраняюсь и отхожу на расстояние, с которого до меня больше не дотянутся его руки. — Правильно или нет — это теперь наша реальность. Привыкай.

Он идет к двери. Кладет ладонь на ручку.

— Ничего не хочешь мне вернуть? — останавливаю его.

Он сует руку в карман, вижу, что нащупывает там мои стринги, сжимает их в кулаке. Поворачивает голову совсем немного, и я жмурюсь, чтобы не залипать на его губы, по которым Руслан проводит кончиком языка.

— Нет, Сола, не хочу. Выходи через пять минут, не раньше.

Дверь щелкает дважды — сначала открываясь, потом — закрываясь.

Я считаю до трех, до пяти — и только потом открываю глаза.

У женщины в отражении испорченная прическа, губы припухли от поцелуев, и в глазах — тьма.

Стираю салфеткой потеки туши.

Еще раз поправляю платье, абсолютно осознанно не вытирая следы «преступления» между ног.

Хочу вернуться с ними туда, в зал, к тостам и поздравлениям, от которых меня мутит.

К своему идеальному мужу.

Теперь в зеркале — снова маска правильной жены.

Под которой — другая «я».

Женщина, которая только что предала все, что раньше любила, и получила от этого самое острое в своей жизни удовольствие.

В нормальных семьях воскресенье обычно пахнет блинчиками или сырниками, ленивым сексом и прогулками в парке. В моей семье этот день обычно пахнет валерьянкой и особенным, совершенно невыносимым для меня запахом квартиры моей свекрови.

Воскресенье, за крайне редкими исключениями — ее день. Все поводы, по которым нам с Сергеем официально разрешается там не появляться, четко регламентированы, согласованы и обжалованию не подлежат. Само собой, меня ни на каком этапе к этому процессу не допустили — просто поставили перед фактом.

Воскресенье разрешается пропускать, если Сергей лежит при смерти (если я — не считает). Или если он в командировке — тогда мне разрешается не ездить к его матери. Хорошо хотя бы то, что он не настаивает на моих к ней визитах без его сопровождения. Хотя иногда мне кажется, что он делает это не из большой любви ко мне, а просто здраво понимая, что при зашкаливающем уровне нашей с ней «любви» друг к другу, однажды все-таки дойдет до членовредительства.

Так что сегодняшний визит к Ирине Витальевне ничем не отличается от всех предыдущих встреч. Кроме одного «но» — на нашем юбилее ее не было.

Официальная версия — подскочило давление. Неофициальная, которую знаем мы оба, но вслух не произносим — она не считает наш брак поводом для праздника. Десять лет для нее — это не достижение. Это десять лет, потраченных ее золотым мальчиком на «не ту женщину».