Книга Развод. Одержимость Шахова, страница 70 – Tommy Glub

— Мы сперва к тебе заедем, я должен проследить, что ты добралась без приключений. Хорошо? — говорит он негромко, наклоняясь ближе.

— Конечно… Спасибо, — отвечаю я, вдруг ощущая, как внутри снова разгорается приятная дрожь.

Водитель трогается с места, и мы едем вдоль освещенных узких улочек. Я успеваю заметить мерцание витрин уличных магазинчиков, когда Матео бережно касается моего подбородка, поворачивая лицо к себе. Он смотрит так откровенно, что я на долю секунды задерживаю дыхание. И когда он наклоняется ближе, я не отстраняюсь — просто прикрываю глаза, чувствуя, как его губы мягко прикасаются к моим.

Да, я сейчас хочу этого.

Этот поцелуй в теплом полумраке такси кажется невероятно нежным и обволакивающим. Я прикасаюсь к его щеке, ощущая чуть грубоватую щетину и отвечаю на поцелуй, выдыхая скопившееся в груди напряжение. Тело расслабляется, я наконец позволяю себе не думать ни о прошлом, ни о будущем, просто растворяюсь в этом моменте.

Но в один момент, едва он отстраняется на долю сантиметра, я распахиваю глаза и… вижу не его лицо, а знакомый строгий овал лица Шахова. Волевые скулы, яркие глаза, насмешка…

Мое сердце срывается в бездонную пропасть, я словно на мгновение перестаю дышать. В доли секунды пытаюсь понять, что происходит, моргаю и… опять передо мной Матео, тот же самый испанец, такой нежный и такой чужой одновременно…

Раньше такого не было… Мы не впервые целуемся с Матео. Почему сейчас так? Потому что сегодня я вспоминала Сергея? Потому что писала ему? Потому что он мне ответил?

Что со мной?!

Я судорожно вздрагиваю от его прикосновения, хотя только что жадно отвечала на его поцелуи. Все тело ломает, будто резко окатило ледяным душем.

— Лера? — удивленно и встревоженно спрашивает он. — Все хорошо?

Я не могу совладать с резкой дрожью, внутри клокочет паника. Пять лет прошло, а призрак прошлого не отпускает меня. Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, и тихо выдыхаю, отворачиваясь к окну:

— Прости… Я… просто… просто… отвези меня домой.

Мой голос срывается на шепот, словно обмороженный ветром лист.

Матео выглядит растерянным, но мягко кивает. Его карие глаза темнеют — смесь тревоги и решимости. Он протягивает руку, бережно притягивает меня к себе и обнимает так крепко, будто старается заслонить от всего мира. Я зарываюсь лицом в его плечо, ощущая запах кожаной куртки, теплой пряной туалетной воды и едва уловимый аромат свежего дождя, что висит в ночном воздухе. Щеки пылают, а где-то глубоко внутри клубится густой, тягучий стыд: мой прежний кошмар никуда не исчез — он даже не сменил маску.

И — чувства тоже…

Всю дорогу домой я сижу, вжавшись в его бок, словно утопающий цепляется за спасательный круг. За запотевшим стеклом бегут размазанные огни города: красные хвосты фар, желтые кляксы фонарей, неоновые вывески, похожие на разорванные письма. Дворники скребут по лобовому стеклу, как будто пытаются стереть мои воспоминания, но каждый их взмах только корябает душу.

Боль накатывает волнами: стоит лишь моргнуть — и перед глазами вспыхивает знакомое лицо, такое яркое, будто его выжгли на сетчатке. Как бы далеко я ни уезжала, как бы тщательно ни выстраивала новую жизнь, на границе сознания все еще прячется тот, кого я так и не смогла окончательно забыть.