Книга Кто чей сталкер?, страница 39 – Tommy Glub

— Я понимаю, что делаю! — шепчу в губы Арса. — Мне… Мне совсем не больно… Правда…

Артем наклоняется. Я чувствую спиной его влажную грудь и без задней мысли кусаю губу Арса. Тот ухмыляется, пока Артем шепчет мне в волосы:

— Никому тебя не отдам…

— Ага… — выдыхаю я. — Только Арс с тобой не согласен… — я встречаюсь с бешенным взглядом Арса. Он усмехается, берет меня за бедра и переворачивает.

— Кардинально, основательно и совершенно не согласен, гений, — Арс заполняет меня и все уходит на другой план…

Артем никак на него не реагирует. Только опускается к губам и властно целует, забирая последние крохи самообладания…

Арс

Первое, что я чувствую, открывая глаза, — это запах. Смесь дорогого табака, секса и ее духов, которые въелись, кажется, даже в обои.

В комнате душно. Солнце уже пробивается сквозь плотные шторы, разрезая полумрак пыльными полосами света. Я лежу неподвижно несколько секунд, позволяя реальности догнать меня. Вчерашний вечер кажется галлюцинацией, но тяжесть чужого тела рядом и сбитые простыни говорят об обратном.

Поворачиваю голову.

Ника спит. Ее лицо расслаблено, губы чуть приоткрыты, а темные волосы разметались по подушке хаотичными волнами. На плече — темный след. Мой. От этого вида внутри вспыхивает глухое, собственническое удовольствие.

Артем спит с другой стороны. Даже во сне он выглядит напряженным, словно готов в любой момент подорваться и решать проблемы.

Мы в одной постели. И самое безумное — в этом нет ничего неправильного. Наоборот. Пазл наконец-то сошелся, и картинка стала целостной.

Я аккуратно, стараясь не разбудить, выбираюсь из-под одеяла. Тело ломит, но это приятная усталость. Нахожу пачку сигарет на тумбочке, вытягиваю одну. Щелчок зажигалки кажется оглушительным в этой тишине.

Затягиваюсь глубоко, до головокружения. Дым заполняет легкие, немного прочищая мысли.

Шорох простыней за спиной. Я не оборачиваюсь, но спиной чувствую, как кто-то садится.

— Дай и мне, — голос Артема звучит низко, хрипло, словно по связкам прошлись наждачкой.

Я поворачиваюсь. Он сидит, потирая лицо ладонями. Смотрит на меня — взгляд мутный после сна, но осознанный. В нем нет ни осуждения, ни неловкости. Только спокойное принятие того факта, что мы перешли черту, из-за которой возврата нет.

Протягиваю ему сигарету. Он берет ее, задевая мои пальцы своими. Затягивается, прикрыв глаза, и выдыхает дым в потолок.

Мы молчим. Слова сейчас — лишний мусор. Мы оба знаем, что произошло. И оба знаем, что никто из нас не отступит.

Ника шевелится.

Мы оба одновременно переводим взгляд на нее.

Она распахивает глаза резко, будто выныривает из глубокой воды. Сначала во взгляде паника — она не сразу понимает, где находится. Потом фокус настраивается. Она видит меня. Потом замечает Артема с сигаретой.

Вспышка осознания.

Ее щеки моментально заливает густой румянец. Она судорожно хватает край одеяла и тянет его вверх, прячась до самого подбородка, будто мы не видели ее полностью всего несколько часов назад. Будто это одеяло может спрятать ее от того напряжения, которое до сих пор вибрирует в воздухе.

— Доброе утро, — усмехаюсь я, наблюдая за ее метаниями.

Ника опускает глаза. Ей неловко. Она смущена до предела. Ее зубы впиваются в нижнюю губу — нервный жест, который я уже выучил наизусть. Она прикусывает нежную кожу, оставляя белый след, который тут же наливается кровью.