Книга Кто чей сталкер?, страница 90 – Tommy Glub

— Что угодно, мам… Сильно не ругайтесь, если…

— Темочка, вы просто приезжайте. А там… Поговорим и будет видно.

Переодеваюсь уже в четвертый раз.

Платье — слишком нарядно. Джинсы и свитер — слишком просто. Джинсы и блузка — словно иду на собеседование. Черная водолазка — нет, с ней связано слишком много плохих воспоминаний…

— Синичка, — Арс в дверях, прижимается плечом к косяку. — Мы опоздаем.

— Не могу выбрать.

— Ты во всем шикарно выглядишь!

— Нет! Вот эта говорит «я хорошая девочка». А эта — «стараюсь слишком сильно». А эта…

— Говорит «мы опоздаем и его мама решит, что мы невоспитанные».

Достает из шкафа красивый кремовый вязаный свитер.

— Вот, надевай его. Выходим через пять минут.

Натягиваю. Свитер сидит идеально, потому я моментально улыбаюсь

Только руки трясутся. Ненормально.

Артем в коридоре — чистая рубашка, темные джинсы, уложенные волосы. Выглядит так, будто едем в кино, а не знакомить его родителей с девушкой, которая встречается одновременно с ним и его лучшим другом.

— Готова?

— Нет.

— Поехали.

Я сзади, Арс рядом — колено к колену. Артем за рулем, ведь он лучше нас троих знает дорогу. Город за окном — серый, субботний — и с каждым кварталом мне хуже.

— Артем. А если твоя мама…

— Мама тебя накормит. Потом расспросит. Потом накормит еще раз. Потом, может, будет расспрашивать, но думаю, в основном о том, почему ты со мной, а не о другом. Потом снова накормит. Мама считает, что еда решает все.

— А если не решит?

Ловит мой взгляд в зеркале.

— Решит.

Арс молчит, смотрит в окно. Лицо невозмутимое, идеальная маска. Спокойный, расслабленный Арс Беляев, которому на все плевать.

Его рука на сиденье между нами. Пальцы сжаты в кулак. Костяшки белые.

Накрываю ладонью. Вздрагивает. Разжимает, переплетает с моими. Сжимает мою руку почти больно.

Ему совсем не все равно. Просто хорошо держится.

Дом родителей Артема находится за городом, сам дом видно, что новый, но без каких-то излишеств. Но мне на территории тут так становится хорошо… Так уютно и прекрасно, что я какое-то время, пока Арт паркуется, просто рассматриваю все вокруг.

Мы подходим к крыльцу, Артем приобнимает меня и еще раз говорит, чтобы я не нервничала.

Дверь распахивается — и в лицо бьет запах. Домашняя выпечка, корица, яблоки, потом слышится запах мяса, чеснока и укропа. Желудок сразу урчит и требует все это на дегустацию.

— Темочка? Это ты?

— Я, мам.

Мама Артема — невысокая, круглолицая, но стройная, и такая домашняя, красивая, в фартуке, о который вытирает руки.

— Заходите! Разувайтесь, тапочки вон, нет, не эти — папины, вот гостевые…

Гостевые тапочки. Разноцветные, в корзинке. Потому что сюда приходят люди. Потому что здесь ждут…

— Мам, это Ника. И Арс.

Она смотрит на меня — быстро, цепко. Материнский рентген проходится по мне и я пару секунд стою как вкопанная. А после она улыбается мне, словно я прошла проверку.

— Ника! Проходи, солнце. Проходи, скорее! — говорит и показывает внутрь, будто мы знакомы сто лет. Переключается на Арса, глаза чуть расширяются — потому что Арс это Арс. Высокий, красивый, в дорогой куртке, с лицом человека, которого звали на прием, а привезли… Домой. — Проходите, ужин почти готов! Голодные? Конечно, голодные!

Поток слов, из которого не выбраться. Несет нас на кухню, попутно снимая с остолбеневшего… нет, охреневшего, Арса куртку — он не успевает возразить.