Книга Опасная для Босса, страница 31 – Tommy Glub, Адалин Черно

Я же… я замираю.

Мои пальцы сильнее вцепляются в планшет, костяшки белеют от напряжения, и кажется, если я не отпущу, пластик просто треснет.

Она останавливается рядом со мной. Близко. Так близко, что я чувствую ее парфюм — дорогой, сладковатый, удушающий. И молча смотрит сверху вниз, словно ждет, что я сама пойму, что должна сказать или сделать. Ее взгляд скользит по мне. А я не понимаю ничего, кроме того, что мы с ней вообще не должны были никогда встретиться.

Как только она понимает, что я ничего не делаю — просто сижу, как парализованная, — ее взгляд меняется. Становится холоднее. Жестче. А улыбка, мягкая и спокойная, превращается в холодную и требовательную.

— Думаю, — произносит она, все так же мило, но безумно холодно. — Тебе нужно пересесть. Это мое место.

Я моргаю, не понимая. Мысли путаются, сердце пропускает удар.

Ее? Ее место? Она будет вести заметки для Никиты, я же правильно понимаю? Но он же взял меня…

Лина чуть наклоняет голову, глядя прямо на меня. Сладко, снисходительно, будто разговаривает с ребенком или с не очень умной собачкой:

— Поднимайся, милая.

"Милая". От этого слова внутри все переворачивается. Я чувствую, как кровь приливает к щекам — жар поднимается от шеи к лицу волнами. Сердце бьется где-то в горле, пульс стучит в висках. Унижение обжигает изнутри.

В переговорной тишина. Даже партнеры на мгновение перестают просматривать приготовленные к презентации бумаги. Слышно только гудение кондиционера.

Кто-то из них бросает на меня быстрый взгляд: любопытный, изучающий — как на представление в цирке. Другой — с оттенком насмешки, едва сдерживает ухмылку. Женщина с идеально уложенными волосами поджимает губы, будто прячет улыбку — ей явно нравится это шоу.

Я встаю.

— Конечно, — выдыхаю я. Голос чужой, тихий, побежденный.

Мое место… нет, ее место… освобождается. Я отодвигаюсь чуть в сторону, ближе к краю стола. Каждый шаг дается с трудом, будто иду по минному полю. Лина же садится рядом с Никитой так естественно, грациозно опускаясь на стул, словно я и не существовала здесь с самого начала. Словно меня вообще никогда не было. Она сразу достает свой планшет — последняя модель, в золотом чехле, — что-то быстро нажимает отточенными движениями и с улыбкой победительницы смотрит на всех, здороваясь.

Не знаю, почему так реагирую. Щеки горят, глаза щиплет от обиды. Какая мне разница? Это же даже хорошо, что все так, что она здесь. Никита, может, наконец, испугается и отпустит меня. Забудет. Перестанет мучить.

Лина сидит рядом с Никитой так уверенно, будто всегда была его «правой рукой». Будто они единое целое. Она что-то быстро набирает на планшете — пальцы порхают по экрану, кивает партнерам с отрепетированной улыбкой, и все внимание переключается на нее.

Я все тоже записываю. Механически. На автопилоте. Пальцы двигаются сами, но мысли далеко. И думаю: почему он взял именно меня? Если Лина здесь, зачем была нужна я? Чтобы унизить? Проверить на прочность? Или… чтобы показать, что у него есть власть и надо мной, и над ней? Или чтобы показать мне мое место — там, на задворках, в тени его невесты?

В какой-то момент Лина наклоняется к нему. Что-то тихо говорит, ее дыхание касается его уха, и ее рука заметно касается его плеча. Пальцы скользят по ткани рубашки, задерживаются на секунду дольше необходимого. У меня внутри все сжимается в ком. Желудок скручивается в узел. Ревность? Нет, не может быть. Я ненавижу себя за эту реакцию. За то, что ногти впиваются в ладони. За то, что хочется встать и уйти. Мне ведь должно быть все равно.