Книга Опасная для Босса, страница 76 – Tommy Glub, Адалин Черно

От лица — останавливается на губах на долгую секунду. К шее — я чувствую, как пульс ускоряется. К декольте — грудь вздымается чаще. Ниже — по платью, которое облегает тело. По бедрам. По ногам в черных туфлях.

Потом возвращается к лицу. Задерживается на губах — я облизываю их бессознательно, и его ноздри раздуваются.

— Соня, — произносит он хрипло. — Ты…

Он замолкает. Просто смотрит. А я стою под этим взглядом — пригвожденная, парализованная — и чувствую, как рушатся все мои защиты. Вся броня, которую я пыталась выстроить. Все стены между нами превращаются в пыль.

Держись от него подальше…

Но как держаться, когда он смотрит на меня так, будто я — его воздух? Его вода в пустыне? Его последняя надежда на спасение?

— Нам пора, — выдавливаю из себя. Голос чужой, сдавленный.

Он не двигается секунду. Две. Потом делает шаг ко мне. Медленный, осторожный, как хищник подкрадывается к добыче. Еще один. Паркет скрипит под его ногами. Останавливается так близко, что я чувствую тепло его тела — оно окутывает меня, проникает сквозь платье. Его парфюм — древесный, пряный, с нотками кедра и кожи — заполняет легкие, кружит голову, сводит с ума.

— Ты потрясающая, — шепчет он, и его дыхание касается моей щеки.

И протягивает руку.

Я смотрю на его ладонь. Широкую, загорелую, с длинными пальцами. На линии жизни, пересекающей всю ладонь.

Знаю — если возьму эту руку, все кончено. Все мои обещания себе растают. Вся осторожность испарится. Весь здравый смысл сгорит. Я не смогу держаться от него на расстоянии. Не смогу быть просто ассистенткой. Не смогу продолжать врать и предавать.

Но рука сама тянется к его. Помимо воли. Вопреки разуму.

Наши пальцы соприкасаются — электрический разряд проходит от кончиков пальцев до самого сердца. Он переплетает наши пальцы — крепко, собственнически, будто никогда не отпустит.

И я понимаю — я проиграла эту битву еще до того, как она началась. В тот момент, когда впервые встретила его взгляд в кабинете. Когда взял на первую встречу и в Милан… Когда купил мне платье. Когда смотрел на меня через стол в ресторане.

Так смотрел…

В кармане сумочки настойчиво вибрирует телефон. Но мне уже все равно. Потому что его большой палец поглаживает мою ладонь — легко, почти невесомо — и от этого простого прикосновения все внутри плавится, превращается в лаву.

— Поехали, — говорит он тихо, не отпуская моей руки. — Вечер будет длинным.

И в его голосе звучит обещание. Не угроза — обещание чего-то, от чего у меня подгибаются колени.

Обратной дороги нет.

Никита

Машина везет нас через вечерний Милан. Город превращается в размытые огни за тонированными стеклами — желтые фонари, красные стоп-сигналы, неоновые вывески магазинов. Соня сидит рядом, наши руки все еще переплетены — я не отпускал ее с того момента, как мы вышли из номера.

Хоть она и не смотрит на меня — взгляд упрямо направлен в окно — но великодушно позволила держать ее за руку. Ее пальцы маленькие в моих, теплые, чуть влажные от волнения. Кожа мягкая, нежная — я чувствую ее пульс там, где мой большой палец лежит на ее запястье. Быстрый, как у испуганной птицы. Иногда она нервно сжимает мою ладонь — бессознательный жест — и я чувствую, как по мне пробегает разряд, прямо в пах.

Она в черном платье. Элегантном, идеально сидящем, чертовски красивом платье, которое обтягивает все, что нужно обтягивать. Шелк струится при каждом движении, переливается в свете уличных фонарей. Но самое убийственное — открытая спина. Я уже трижды — нет, четырежды — поймал себя на том, что смотрю на изгиб ее позвоночника, на каждый позвонок, проступающий под кожей. На нежную кожу цвета слоновой кости, на родинку между лопатками, на тонкие мышцы, которые напрягаются, когда она поворачивается. Хочется провести пальцем по этой спине, от шеи до поясницы. Губами. Языком.