Книга Бывшая будущая жена офицера, страница 44 – Елизавета Найт

Нехорошее предчувствие начинает ворочаться в груди.

Я крепче сжимаю телефон и выдавливаю из себя.

— Я всегда ценила.

— Это правильно, Лерочка. В браке всякое бывает, это тяжёлый труд. Лерочка, я же тебя, как родную люблю, ты же знаешь. Ты же девочка умная, ты всегда была такая… разумная для своего возраста. Ты должна быть мудрой. Пашка он же мужчина, он ведь как ребёнок. Всегда может оступиться, совершить ошибку какую... Ой, да он же ведомый. Его помани конфетой сладкой, он и пойдёт, — её тон меняется. Из приторно-сладкого он становится стальным.

— Подождите, Галина Петровна, — сейчас я абсолютно точно уверена, кто был инициатором её звонка, — вы сейчас о чём?

— О Паше, хорошая моя. Ему любовь твоя сейчас нужна, поддержка, ласка, понимание...

От слова «ласка» внутри у меня всё переворачивается, а «понимание» вообще звучит как издёвка.

— Галина Петровна, а вы когда с Пашей разговаривали?

— Вчера, — не отпирается она.

— И вы в курсе того, что произошло? — я не собираюсь ходить вокруг да около. Игры закончились. Я хотела быстро свернуть разговор, думая, что свекровь не в курсе. Но теперь...

— Ой, а что произошло? Глупости какие, Лер! Оступился Пашка, вот и всё! Ну схватил там кого-то за задницу. А ты слона из мухи раздуваешь! Вещи вон его собрала, на развод подавать собралась. Первое препятствие встретила и бежишь! Мудрее надо быть, мудрее. Вам поговорить надо, понять друг друга. Тебе, конечно, непросто будет его простить. Но я уверена, что у тебя всё получится. Простишь и забудешь. Любовь ведь это не только радость, это ещё и умение закрывать глаза на мелкие… ошибки.

— Мелкие ошибки? — я плюхаюсь на старую деревянную лавочку у подъезда. У меня нет сил даже в подъезд зайти. — Галина Петровна, ваш сын изменил мне на моих глазах...

— Ой, глупости какое!

— Нет, не глупости! Он чуть не избил меня. Я никогда не смогу его простить, за такое не прощают!

— Лера, послушай меня внимательно, — её голос становится строгим и дребезжащим. — Не рушь то, что так долго строилось!

— Это не я разрушила.

— Прости Хоспади, после всего, что мой сын сделал для тебя и твоего ребёнка...

— Что? — сердце болезненно сжимается в груди. Никто не знал, что Дениска не Пашин сын. Это было решение Паши. Он дал Денису фамилию и отчество, даже мои родители не знают правды. Откуда тогда...

— Не прикидывайся! — шипит она. — Ты думаешь, мы не знаем, откуда взялся твой ребёнок? Принесла в подле, на Пашку моего повесила своего выродка и радуешься? Да ты всегда шалавой была! По койкам прыгала! С одним не получилось, так к Пашке под бок нырнула!

— Я не буду это слушать! — слёзы наворачиваются на моих глазах.

Меня не трогают её слова. Мне становится нестерпимо жалко своего сына, своего мальчика. Какой же тварью надо быть, чтобы ребёнка назвать выродком?

— Будешь! — рычит свекровь на том конце. — Ты обязана заткнуться, подтереть свои сопли и принять Пашу назад, как есть, и быть благодарной за то, что ты не на улице. Он тебя в эту часть привёз, он тебя на работу устроил, он же позаботится, чтобы ты с неё вылетела! Надумаешь разводиться, то не получишь ничего: ни копейки из того, что мы вложили в этот дом, никаких тебе алиментов и сына не увидишь! Я тебе обещаю, мы его у тебя отсудим!

Вот тварь!