Книга Покровитель для оторвы, страница 41 – Елизавета Найт

Карина медлит, но в итоге вкладывает свою ладонь в Димину руку.

Она грациозно выскальзывает в промозглый вечер и Димины объятия.

Яркий свет фонарей обливает их. Они четко выделяются на воне темных деревьев.

Высокий крепкий мужчина и стройная ухоженная брюнетка.

И снова в груди колет незнакомое чувство. Закусываю губу и хочу отвернуться, не смотреть.

Тем более, что Карина кладет свои когтистые лапки Диме на грудь. Приподнимается на цыпочках и тянется к нему за поцелуем.

Фу, мерзость!

Вот только почему же я все еще смотрю на это?

Девушка закрывает глаза, прильнув к сильному мужскому телу и выставив вперед пухлые губки.

Но Дима раньше перехватывает ее ладошки и отдирает от своей груди.

Карина пошатывается, переступает с ноги на ногу, стараясь удержать равновесие.

Даже в сумраке я вижу крайнее удивление на ее лице. И вопрос!

Дима что-то говорит. Долго, спокойно. Не выпуская отведенные от себя девичьи руки.

Карина несколько раз делает попытки его обнять, прижаться к себе. И я практически слышу ее мурлычащий голос: «дорогой», «Димочка», «котик»…

Фу, противно. Отворачиваюсь. Но внутри снова что-то сжимается.

Ой, кажется, я реально слышу ее голос.

— Что?

И он не кажется мне больше нежным и игривым. Теперь он похож не рев разозленной сирены.

Снова поворачиваюсь к зеркалу.

Карина вырывает свои руки из Диминых. Замахивается и пытается влепить ему пощечину.

Но Дима ловко перехватывает ее ладонь, сжимает так, что девушка морщится.

Он наклоняется ближе к ней и что-то тихо говорит.

Узнать бы, что!

Лицо Карины покрывается пятнами, глаза сверкают ненавистью, рот кривится.

А Дима отбрасывает ее руку, разворачивается и идет к машине.

— Я тебя ненавижу! Ненавижу!!! — режет мне по ушам ее злой вопль, стоит Диме открыть дверцу.

— Ну как все прошло? — стараюсь отвести от себя грозу, переведя разговор в нейтральное русло.

— Отлично, — он заводить машину и мы трогаемся.

Осторожно бросаю взгляд на Диму. Уличные фонари полосами освещают напряженный лоб, сердитые голубые глаза и сжатые в тонкую линию губы.

— Где ты взяла деньги?

— Я… у меня были…

— Черта с два, — ревет Дима.

И я понимаю, что если для Карины все уже закончилось, то для меня все только начинается.

— Где. Ты. Взяла. Деньги?

— Я… — не знаю, что сказать. Выдавать тетю Машу нельзя.

— Екатерина, не зли меня! — он давит на педаль газа и машина рвется вперед.

— Это была заначка.

— Заначка твоя лежит под ковром одной бумажкой в пять тысяч в конверте. Не было у тебя больше денег. Ни хрена!

— Что? — щеки вспыхивают. — Откуда ты знаешь? Ты что следишь за мной? В моей комнате есть камеры?

Внутри все холодеет от этой мысли.

Он молчит. Напряжение можно резать ножом.

— Отвечай! — кричу я. — Ты подглядываешь за мной?

— Конечно, нет! — рычит он. — Но я прекрасно знаю о том, что происходит в моем доме!

— Вот тогда сам и разбирайся, откуда у меня деньги.

Я складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну.

От резкого тормоза меня бросает вперед, спасибо ремню безопасности, что возвращает меня на место.

— Катерина! — рычит мужчина совсем рядом.

Он хватает меня за плечо и заставляет развернуться к себе.

Я натыкаюсь на злой взгляд. В голубых глазах смешались опаляющие искры ярости и ледяного холода. Я вздрагиваю, но молчу.

Его лицо так близко. Но он сам так далек от меня.