Книга Скрипка. Я не буду второй, страница 92 – Катя Хеппи

— Нет… Нет… Мы… То есть я… Уже не спала, — восклицаю я, уловив взгляд женщины на моих пижамных сердечках. — Я всегда просыпаюсь рано.

Когда мы вернёмся в Москву, ещё один котенок получит по загривку. Ведь то, что Пума притащил меня сюда без обуви и в пижаме, все усложняет.

— Если рано, то уже, наверно, успела проголодаться, — хихикает добродушно женщина и мчится обратно к входной двери. — Я тут принесла кое-что.

И пока тётя Галя хлопочет над своими пакетами, я одергиваю Дана:

— Богдан, а почему вы не сказали мне, что у вас сегодня день рождения? — шепчу тихо, но очень деловым тоном.

Парень прыскает со смеху, но тут же прикрывает рот ладонью и натягивает на себя маску спокойствия.

— Я просто, Анна Белова, хотел получить свой подарок как минимум дважды. Первый в знак наших начавшихся отношений, а второй в честь праздника.

— Ко всем твоим прошлым недостатками, Пантера, добавляется ещё два, — бубню со смешком, тая от улыбки Дана. — Жадность и изворотливость…

— С тобой только такие методы применимы… — так же игриво отвечает мне парень, обнимая ещё крепче. — Я пипец какой жадный до тебя. Но чтобы мне получить все, что я хочу, мне же придется извернуться. Верно, Скрипка?

Жар снова приливает к щекам, а я застигнутая врасплох откровенным намёком, прячу лицо, упираясь в предплечье парня.

— Что? — через минуту вскидывает руки Пантера, и я непроизвольно отскакиваю от него.

Но тут же замираю под заинтересованным взглядом женщины, которым она обводит нас с Даном.

— Да, ничего-ничего, Богдаша! Я просто радуюсь, что ты снова улыбаешься… Спасибо тебе, Анюта…

Тётя Галя подходит и обнимает одновременно меня и Дана, а я замечаю в её ресницах повисшую слезинку. Не знаю или, точнее, уже не помню, как реагировать на такое проявление любви, поэтому просто обнимаю растрогавшуюся женщину в ответ.

— Ну, не выдумывай, я часто улыбаюсь… — чеканит Пантера, стирая слезы с пожилого лица.

— Ох, мой мальчик, сейчас ты улыбаешься душой. Это видно в твоих глазах. Они так ярко светятся, — женщина несколько раз моргает, чтобы прогнать непрошеные слезы, а потом продолжает: — Хоть ты полностью унаследовал внешность и характер отца, но в тебе есть кое-что от матери. Рая не могла скрывать своего отношения к людям. Все новые знакомые приходили в ее жизнь с характеристикой “хороший человек”, но если случалось так, что хоть один раз они вели себя не соответствующе этой характеристике, то уже навсегда теряли ее расположение. По тому, как твоя мама относилась к людям, было понятно, какой человек перед ней. Поэтому видя, как ты сейчас относишься к Анюте, я понимаю, что она хороший человек.

— Она очень хороший человек, тетя… — парень упирается подбородком о мою макушку и крепко прижимает меня спиной к своей мускулистой груди, давая понять, что он со мной, он уверен во мне, он моя защита и поддержка.

Все мои глупые комплексы отступают. Здесь и сейчас я не причина всех бед и несчастий, я “хороший человек”. И от этого становится так тепло и пьяняще, словно меня до краев наполнили алкогольным пуншем, в который добавили щедрую щепотку любви.

— Так, дети, самое время кормить вас… — активизируется женщина, снова возвращаясь к своим пакетам. — Так здесь у нас яйца, а в том пакете грудинка. Анют, ставь сковородку разогреваться на плиту… — раздает указания тетя Галя, а я лишь многозначительно пялюсь на появляющиеся на столе продукты, не понимая, что должна делать.