Книга Дважды два (не) равно четыре, страница 14 – Катя Хеппи

— Стас, поцелуешь меня?

Вид у парня стал еще более обескураженный. Он даже машинально немного отодвинул меня от себя, словно испугавшись, что я возьму инициативу в свои руки.

— Ты решила сегодня всех парней перецеловать?

— Будет видно. Я эксперимент провожу.

Взгляд черных глаз Зверюги шалеет, наружу вырывается что-то дикое и хищное…

Я видела этот взгляд трижды за все время знакомства.

Первый, когда он выгнал меня из своей комнаты при первой встрече. Второй, когда я предложила встречаться в обмен на секс. И третий, когда он избивал какого-то Вадима.

И вот сейчас я мужественно сжимаюсь под этим же взглядом.

— С Зориным ты тоже экспериментировала?

— А это что-то меняет между нами? Ревнуешь?

— Нет. Я тоже поцелую левую бабу, и мы будем квиты.

— А если ты переспишь с левой бабой, мне тоже нужно кого-то искать для секса, чтобы мы были квиты?

Зверюга улыбнулся, хотя сложно это было назвать улыбкой. Звериный оскал.

— Если кто-то прикоснется к тебе, ты меня предупреди, чтобы я держал от тебя руки подальше, чтобы не вымазаться, — прорычал он и двинулся в мою сторону. Я от испуга отступила назад и уперлась спиной в свою машину. Надвигается. А когда поднимает руку, зажмуриваюсь.

— Чисто… — произносит он, проведя несколько раз ладонью по моим губам. — Сейчас можешь подождать меня в моей машине. Я отгоню твою пока на ближайшую стоянку. Заберу вечером.

Он стер поцелуй Ника.

Нужно было это сделать самой. Еще раз жестко протираю губы.

Идиотка!

И на что я надеялась? Что Ник прикроет глаза, и с улыбкой на устах меня нежно и искренне поцелует?

Ага, разбежалась.

Так целуют только любимых.

Или тех, кто целуется улетно.

Улетно у нас в классе целовалась Божена. Об этом шептались все девчонки и восторженно хвастались парни.

Мой Ник не хвастался. Но как оказалось, целовался с Боженой регулярно на школьных вечеринках.

В тот вечер я сбежала из дома, чтобы встретиться с Зориным. Только мы не встретились. Я увидела то, что не должна была увидеть, и уехала, разбив по дороге домой машину, за что получила месячный арест от отца.

Я тогда ничего не сказала, не сделала. Продолжала, как и раньше, тайно встречаться с ним на крыше и делать вид, что мы улетная пара. Только что-то грызло меня внутри. Глубже и глубже. Было обидно, потому что я целовалась только с ним, отдавалась этим поцелуям всецело. Было больно, потому что он меня предал и обманул. И стыдно, потому что я чувствовала себя неумехой, поцелуи с которой — это всего лишь обмен слюнями.

Эти чувства жили во мне до поцелуя Зверюги. Помню он целовал, горел, стонал, возбуждался, а я тушила в нем свои загнанные вглубь обиды и сомнения. Чувствовала себя по-настоящему желанной, горячей. Той, с кем улетно целоваться.

— Машину отогнал. Вернусь за ней позже. Ключи не отдам. Будешь ездить со мной. Возражений нет?

Улыбнулась. Мне всегда нравился эта его утвердительная манера говорить. Он даже спрашивал так, что твое «да» не требовалось.

Несколько минут мы ехали молча. Вроде прошла только неделя с момента нашего расставания, но стало неловко. Ушло слово «должна» и стало сложно.

Я убежала от этого отцовского «должна» в универ, но здесь сама его создала для себя.

Только с Ником было все без «должна», с ним было «делай как чувствуешь».

Молчание затягивалась. Нужно было поговорить о чем-то, но в голове вертелся лишь один вопрос: