Книга Дважды два (не) равно четыре, страница 40 – Катя Хеппи

Девочки смотрели так, что я замолчала. Растерялась. А их сочувствие, объятия и ласковые слова заставили меня разреветься. И если кто-то не верит, то я могу с уверенностью сказать, что молчание человека рядом тоже помогает. Главное быть не одной. И тогда можно со всем справиться.

— Я решила, что, выйдя замуж за Зорина, я смогу сбежать от отца, — продолжила я. — Но я не думала, что не смогу с ним. Я его не люблю. Хочу уйти, но он меня не отпускает.

Ник последнее время действительно держал меня под замком и с цербером Николаем для уверенности. Но узнав, о попытке суицида у Катюхи выпустил меня. И я не собиралась возвращаться к нему обратно. По дороге к Богдановой я придумала план.

— Девочки, у меня есть план. Помогите мне, пожалуйста, — обратилась к подругам. — Кать, ты должна отвлечь Ника. Тебе он не сможет отказать. Позови его на кофе под предлогом попрощаться перед отъездом в Америку. Маша, мне нужна твоя квартира, как убежище на время. Ник и мои охранники не знают о тебе, поэтому найдут меня у тебя не сразу. Дядя Саша добудет для меня нужные документы. А новая-старая девушка Стаса отвлечет внимание, пока я буду давать интервью и общаться с прессой.

«Новая-старая» странно звучит, а еще очень больно. До самого сердца. И хотелось бы мне считать, что именно я была между этим старым и новым. Но это не так. Я для Зверюги не была между, я была всего лишь вместо. Вместо любимой Аси. На время. Но моё время вышло, как только она вернулась.

Стас

Тот момент, когда она под дулом пистолета охранника перелезает через железные перила моста, а потом, не оглядываясь, прыгает вниз, навсегда останется в моей памяти, как самый ужасный момент моей жизни. Ничто не вытравит его из меня.

В тот момент умер Стас, который решил, что сможет без Царёвой. Умер тот Стас, который неделю ненавидел, презирал и винил ее во всех несчастьях.

Меня ж в буквальном смысле выворачивало в больнице от Царёвой. Врачи списывали это на сотрясение мозга. Я — на то, что мне было противно от того, что во мне сидит эта лживая эгоистичная тварь.

Я с трудом помню, как меня били на стоянке общаги, но «привет» от Анастасии Эдуардовны звенел в ушах, не стихая. Я ж даже задумался над тем, чтобы Асю снова к себе подпустить, которая дежурила у моей кровати. Только даже в отместку Царёвой не смог. От близости Аси выворачивало с удвоенной силой. Прогнал. Хотя скорее она сама поняла и ушла. Лишь спросила:

— Любишь?

Молчал. А что сказать? Люблю — не точно. Ненавижу — неверно.

Жду — вот мой ответ.

Жду, когда перестанет щемить внутри. Жду, когда воспоминания улетучатся из моей памяти. Жду, когда перестану искать ее тело рядом с собой во сне.

А по итогу, просто жду ее появления.

Но она не приходила. Ни вчера. Ни сегодня. Ни завтра.

В универе тоже не появлялась. Хотя не знаю, зачем туда приперся я сам. У меня была справка освобождение от занятий после больницы.

Понимание, что всё — конец нашей истории, било не жалея. Горел в аду тоски и непонимания.

А потом появился Зорин. Пьяный.

И мозги мои заново встряхнул.

— Вот смотрю я на тебя, Громов, и не понимаю, что с тобой ни так? Девушка из-за него жизнью рискует, а он…

Пока въехал в пьяные речи Ника, голова снова разболелась. Подхватил парней и в родной город Насти помчался, читая по дороге новостную ленту, которая пестрила фотографиями семьи Царёвых.