Книга Скандальная страсть, страница 32 – Ева Галицкая

— Даш… — начала она, но я не дала ей закончить, уже отходя от столика.

Я схватила свою сумку и пошла к выходу, чувствуя, как его присутствие давит на спину, как незримые путы стягивают меня обратно. Мой мир снова сжался до одной точки.

В машине царила оглушающая тишина. Максим вел машину плавно, но быстро, его руки уверенно лежали на руле. Я смотрела в окно, сжимая кулаки и чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с бессилием и жгучим унижением.

— Как ты меня нашел? — не выдержала я, когда мы выехали на проспект. Голос мой звучал на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало.

— Служба безопасности, — его голос был ровным, без тени эмоций, — На твоем телефоне стоит трекер.

И тут меня прорвало. Вся боль, все унижение, весь гнев, копившиеся неделями, выплеснулись наружу.

— Трекер? А как же моя жизнь, Максим! Жизнь, которой у меня нет из-за тебя! Ты можешь ездить, куда хочешь, встречаться, с кем хочешь, приводить в дом женщин, которые тебе нравятся, а я должна сидеть в клетке, как ручная зверушка?! Я задыхаюсь! Ты отнял у меня все!

Он молчал. Он просто слушал, не меняясь в лице, его взгляд был прикован к дороге. Это молчание бесило еще больше, оно было стеной, об которую разбивались мои слова, не причиняя ему вреда.

— Что, нечего сказать?! — я почти срывалась на визг, чувствуя, как голос дрожит, а горло сжимается, — Нравится тебе твоя власть, да?! Нравится меня мучить?!

Он плавно остановил машину на обочине, заглушил мотор и повернулся ко мне. В полумраке салона его глаза казались черными провалами, скрывающими бездну.

— Ты закончила? — тихо спросил он.

Я тяжело дышала, по щекам текли слезы злости и бессилия. Я кивнула.

— Хорошо. А теперь слушай меня, Даша. И слушай внимательно. Ты думаешь, это я запер тебя в клетку? — его взгляд просверлил меня насквозь, — Это завещание моего отца заперло нас обоих. И да, я слежу за каждым твоим шагом. И не я один. Как только стало известно, что половина акций компании принадлежит неизвестной двадцатидвухлетней девчонке, за тобой начали следить все, кто годами мечтал разорвать этот бизнес на куски. Все конкуренты, все враги, все шакалы, что крутятся вокруг «Полонский Групп».

Я смотрела на него, парализованная его словами. Это был совсем другой Максим.

— Мой отец строил эту империю в девяностые, — продолжил он, и в его голосе появились жесткие, незнакомые мне нотки, — Он не в офисе в гольф играл, а выживал. Его пытались убить, похитить, подставить. Он хоронил друзей и партнеров. Он видел кровь и предательство. Он прошел через ад, чтобы построить то, что ты сейчас так легко называешь «клеткой». Он вырвал эту империю зубами у тех, кто хотел её уничтожить. И я не позволю, чтобы его дело всей жизни развалилось из-за того, что его наследница решила выпить лавандовый раф с каким-то смазливым бариста.

Его взгляд прожигал меня.

— Любая твоя ошибка, любой неверный шаг, любое неосторожное слово — и они вцепятся в тебя, как гиены и порвут. Порвут и тебя, и компанию. Ты станешь мишенью, Даша. Живой мишенью. А я потеряю всё, за что мой отец боролся всю жизнь. Ты хочешь этого?

Он говорил тихо, но каждое его слово било наотмашь, как удар кнута. Я впервые видела его таким. Не тираном, не монстром, а человеком, который несет на себе неподъемный груз огромной, жестокой ответственности. Мои собственные проблемы вдруг показались жалкими и мелкими на фоне того, через что прошел его отец, и что, видимо, переживал он сам.