Книга Скандальная страсть, страница 50 – Ева Галицкая

И в этот момент вернулось оно. То самое предательское, грязное возбуждение из той ночи в его спальне. Но оно было другим. Очищенным от ужаса и отвращения. Теперь это была чистая, концентрированная тяга, животный магнетизм, который разлился по моим венам расплавленным свинцом.

Это чувство смешалось с уважением, которое я начала испытывать к этому человеку, с адреналином нашей общей битвы, с той самой тонкой, но прочной ниточкой «мы», которая протянулась между нами.

Я смотрела в его глаза и видела в них не властного монстра, не жестокого манипулятора. Я видела отражение собственной усталости. В его взгляде не было ни холодной ярости, ни насмешки. Там была глубокая, въевшаяся в кости измотанность человека, который всю свою проклятую жизнь сражается в одиночку.

Его взгляд медленно опустился ниже, к моим губам. Я видела, как дёрнулся кадык на его шее, когда он сглотнул. Я видела, как напрягся и расслабился крошечный мускул у него на скуле. Он, казалось, тоже был парализован этим моментом, этим внезапным, нелепым сближением, которое разрушило все барьеры.

Я видела борьбу в его глазах. Желание оттолкнуть, приказать, рыкнуть, вернуть всё на свои места, и другое желание — тёмное, простое, древнее как мир. Желание сократить последний, ничтожный сантиметр, разделявший нас.

Он медленно, очень медленно, поднял руку. Я вздрогнула всем телом, ожидая чего угодно — приказа, удара, грубого жеста, который разрушил бы это хрупкое мгновение, но он лишь аккуратно, почти невесомо, убрал прядь волос, упавшую мне на лицо. Его пальцы, чуть шершавые, на долю секунды коснулись моей щеки.

Мою кожу обожгло, словно по телу пропустили разряд в тысячу вольт. Я резко выдохнула, и этот тихий звук прорвал пелену тишины.

Это разрушило чары.

Мы оба отшатнулись друг от друга так резко, словно коснулись раскалённого металла. Я неловко отползла назад, прижимая к груди стопку бумаг, как щит, который не мог защитить от бури, бушевавшей внутри. Он так же резко поднялся на ноги, отворачиваясь, словно вид моего лица был ему невыносим.

Тишина, которая повисла между нами, была в тысячу раз оглушительнее, чем любой крик. Она была наполнена невысказанными словами, несделанными шагами и пугающей до дрожи возможностью того, что могло бы случиться.

— Нужно работать, — прошептала я, мой голос был чужим, осипшим, он не слушался меня.

Максим стоял ко мне спиной, глядя на тёмный Босфор. Его широкие плечи были напряжены до предела.

— Да, — глухо ответил он, — Работать.

Но мы оба знали, что это ложь — работать было уже невозможно. В эту секунду что-то треснуло и сломалось — невидимая стена между нами, выстроенная из страха, ненависти и недоверия, покрылась сетью глубоких трещин.

Мы оба почувствовали это запретное, губительное притяжение.

Мы оба заглянули в пропасть между нами и увидели на дне нечто пугающее, тёмное и влекущее, и мы оба этого испугались до смерти.

Теперь наша война будет вестись не только с турками, самым опасным врагом стали мы сами друг для друга.

МАКСИМ

Я проснулся от удара собственного сердца. Резкий, глухой толчок в груди, вырвавший меня из поверхностного, тревожного сна, в котором я снова и снова падал в бездну. Я лежал несколько секунд, тяжело дыша, пытаясь отогнать липкие остатки кошмара.