Книга Скандальная страсть, страница 66 – Ева Галицкая

— …так что, если мы правильно всё упакуем, тендер наш! — закончил Козлов, — Слушайте, господа, что мы тут стоим, как бедные родственники? Мне подарок привезли — виски двадцатипятилетней выдержки! Пойдёмте в ВИП комнату, там и поговорим спокойно, без лишних ушей!

Он подмигнул и повёл нас с Анисимовым через весь зал к закрытой ВИП комнате.

— Сейчас, мужики, вы охуеете от аромата! — хвастался он, нажимая на ручку двери.

Дверь щёлкнула и приоткрылась. Из комнаты доносились странные звуки — ритмичные шлепки и женские стоны.

Козлов нахмурился.

— Что за хуйня? Оливия ты здесь, что ли?

Он толкнул дверь.

И мы все замерли.

Прямо на массивном дубовом столе, раскинув ноги, лежала Оливия. Её красное платье было задрано до самой груди. А между её ног, ритмично двигаясь, стоял её личный охранник, молодой быковатый парень в форме. Она стонала, запрокинув голову, и в этот момент её пустые, расфокусированные глаза встретились с нашими.

Наступила мёртвая, оглушающая тишина. Было слышно только тяжёлое дыхание охранника, который застыл, как соляной столб, прямо в ней.

Первым очнулся Козлов. Его лицо из багрового стало пепельно-серым.

— Блядь… — выдохнул он.

Анисимов, чиновник, тихо хмыкнул и, пятясь, начал отступать к выходу.

Я не чувствовал ничего — ни злости, ни ревности, ни обиды. Только холодное, всепоглощающее омерзение, и какое-то странное, злое облегчение, словно с меня сняли удавку.

Я молча развернулся.

— Максим, постой! Это… это не то, что ты думаешь! — заорал мне в спину Козлов.

Я остановился в дверях, но не обернулся.

— Думаю, Игорь Борисович, что помолвки не будет, — сказал я спокойно, отчётливо, — Как и слияния, и тендера. Можете наслаждаться своим виски, и своей семьёй.

Я быстрым шагом пошёл обратно в зал и нашёл глазами Дашу. Она всё так же стояла у колонны. Увидев выражение моего лица, она мгновенно стала серьёзной.

Я подошёл к ней, взял её за руку.

— Мы уезжаем.

— Что случилось? — её глаза были полны тревоги.

— Ничего. Просто вечер перестал быть томным, — я усмехнулся, но смех получился кривым, — Поехали отсюда.

Мы вышли на холодный, мокрый московский воздух и я вдохнул его полной грудью. Мне показалось, что я впервые за много месяцев дышу свободно.

Виктор подогнал машину, я открыл перед Дашей дверь, а потом сел рядом.

— Домой, — бросил я водителю.

Она молчала всю дорогу, только крепче сжимала мою руку. Видимо чувствовала, что мне сейчас это было нужно, и мне не пришлось ничего объяснять, я просто был рад, что в этот момент рядом со мной была именно она.

МАКСИМ

Тишина в машине на обратном пути не давила, как раньше, не звенела от невысказанной ненависти, эта тишина была другой. Она была похожа на затишье в эпицентре урагана, когда буря всё ещё бушует вокруг, но в одной крошечной точке наступает хрупкое, противоестественное спокойствие.

Даша не отпускала мою руку. Её тонкие, прохладные пальцы были переплетены с моими, и этот простой, незамысловатый жест был единственным якорем, который удерживал меня от того, чтобы не сорваться в штопор. Я смотрел на мелькающие за окном огни ночной Москвы, но видел только отражение наших сцепленных рук в тёмном стекле. Её тепло просачивалось сквозь мою кожу, успокаивая зверя, который всё ещё рычал внутри, требуя крови и разрушений после унизительного фарса в «Метрополе».