Книга Скандальная страсть, страница 93 – Ева Галицкая

Он сбросил звонок.

В кабинете повисла звенящая тишина.

— Все еще хочет, чтоб я женился на Оливии, — буднично произнес я и слегка усмехнулся.

Даша смотрела на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

— Он серьёзно? Жениться на Оливии?

— Он, блядь, охуел, — сказал я, вставая, — Он думает, что поставил мне шах и мат, но он, сука, не учёл одного — я играю не в шахматы, я играю в покер. И у меня на руках, блядь, флеш-рояль.

Я подошёл к сейфу, открыл его и достал папку, ту самую, от Стаса.

Я набрал номер Козлова, он ответил почти сразу, ждал, сука, что я сдамся.

— Ну что, Максимчик, надумал? Готов стать моим зятем?

— Знаешь, Игорь, — я включил видеосвязь и направил камеру на стол, где начал раскладывать фотографии, — Я тут как раз просматривал семейный альбом твоей дочери. Очень, блядь, трогательно.

На экране телефона Козлова появились первые снимки. Оливия, в хлам пьяная, целуется с каким-то парнем. Потом что-то занюхивает, прямо со стола.

— Что это, блядь, такое? — прохрипел Козлов.

— Это прелюдия, Игорь. А вот, собственно, и основное блюдо.

Я положил перед камерой те самые фотографии с её дня рождения, где она, с абсолютно счастливым и невменяемым лицом, развлекается с двумя стриптизёрами. Во всех, сука, возможных позах.

Козлов молчал. Я слышал только его тяжёлое, прерывистое дыхание.

— А это, так сказать, на десерт, — я открыл вторую папку, — Твои счета на Каймановых островах, схемы вывода денег, список партнёров, которых ты кинул, показания свидетелей. И, вишенка на торте, — я положил сверху флешку, — Видео твоей последней игры в подпольном казино «Вегас», где ты проигрываешь пять миллионов долларов, незадекларированных, разумеется.

— Ты, сука… — прошипел он, — Ты, ублюдок…

— Я? Я просто хороший бизнесмен, Игорь, и защищаю свои активы. Так вот, у тебя тоже есть два пути. Путь первый, ты забываешь про свой ультиматум и ты прекращаешь скупать мои акции. Ты затыкаешь свою дочь и всех своих, блядь, шавок, и мы делаем вид, что этого разговора никогда не было. И тогда эти милые фотографии и документики останутся в моём сейфе.

— А второй? — его голос дрожал от ярости.

— А второй путь, Игорь, очень простой. Я сливаю всё это, нахуй, в прессу, и в прокуратуру, и в налоговую — твоя дочурка становится звездой порнхаба, а ты, мой дорогой «партнёр», отправляешься шить варежки лет на пятнадцать. Выбирай, у тебя пять минут.

Я повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Повернулся к Даше. Она смотрела на меня с какой-то смесью ужаса, восхищения и… чего-то ещё.

— Ты дьявол, — прошептала она.

Я подошёл к ней, взял её лицо в свои ладони.

— Нет, Даша. Я просто, блядь, очень, очень не люблю, когда трогают то, что принадлежит мне.

Она не знала всего, не знала про ультиматум, про то, что он назвал её подстилкой, и не узнает. Это моя грязь и моя война, а она должна оставаться светом. Моим, блядь, личным, неприкосновенным светом.

Телефон зазвонил снова. Конечно же это был Козлов. Я молча нажал на сброс, пусть помучается, сука.

Сегодня я выиграл бой, но война была ещё впереди.

МАКСИМ

Две, блядь, недели Козлов сидел тихо, как мышь под веником. Мои акции медленно, но верно поползли вверх. Инвесторы, увидев, что апокалипсиса не случилось, начали потихоньку возвращаться.