Книга Шестеро на одного, страница 26 – Каролина Куликова

Но мне не холодно. Под его тяжелым, сканирующим взглядом, который задерживается на кружеве белья и испуганно вздымающейся груди, мне становится жарче, чем от самого глубокого поцелуя.

— Слишком много гонора для той, кто не умеет просчитывать риски, — роняет он, и в его голосе слышится опасная хрипотца.

Он внезапно подается вперед и мягким, но настойчивым толчком в плечи валит меня на кровать.

Пружины едва слышно стонут под моим весом. Не успеваю даже выдохнуть, как его ладони мертвой хваткой обхватывают мои щиколотки. Руслан рывком сводит мои ноги вместе, вытягивая их в струну, и я чувствую себя абсолютно беспомощной, пригвожденной к матрасу его силой.

Его руки начинают медленно подниматься по моим ногам. Широкие ладони скользят по голеням, к коленям и выше, по внутренней стороне бедер, оставляя за собой огненный след.

Я вздрагиваю, когда его пальцы доходят до живота, едва касаясь кожи, вызывая целую лавину мурашек. Он медлит, специально затягивая эту пытку, а затем нащупывает металлическую пуговицу моих брюк.

Сухой щелчок. Руслан ведет пальцем вдоль молнии, медленно, миллиметр за миллиметром, опуская бегунок вниз. Я слышу каждый зубчик, чувствую, как плотная ткань расходится, обнажая меня.

Он перехватывает края пояса и начинает стягивать брюки. Медленно. С издевательской неторопливостью. Он задирает мои ноги вверх, приподнимая таз, и ведет ткань по икрам, пока не сбрасывает на пол.

Остаюсь перед ним в чем мать родила, если не считать крошечных кружевных лоскутков. Он не касается меня больше, но я кожей ощущаю, как он изучает каждый мой изгиб, каждую родинку, клеймя меня этим взглядом.

Моя гордость скулит где-то в углу, а тело предательски плавится. Это не просто раздевание. Это демонстрация власти. Он показывает мне, что может снять с меня все — одежду, маски, уверенность — оставаясь совершенно спокойным. И эта его выдержка пугает меня сильнее, чем его ярость.

Лежу и жду логичного продолжения, но Руслан просто отодвигает одеяло, укладывает меня и плотно подтыкает края, будто я действительно ребенок.

Сам садится рядом, придавливая одеяло своим весом, и сгребает меня в охапку, прижимая к своему боку, жестко, собственнически. Его рука ложится мне на плечо, фиксируя, не давая отвернуться.

— А теперь рассказывай, — его тон меняется на спокойный, деловой, отсекая весь недавний жар. — Что не так в институте? Почему ты от него бегаешь?

Мне так хорошо в его руках. Его тепло, его запах, его сила — все это усыпляет мою ярость.

— Я там ничего не понимаю, Рус... — шепчу я, утыкаясь носом в его плечо. — Долги по зачетам, скука смертная. Эти юридические термины… они как иностранный язык. Теория государства и права, латынь… зачем мне это? Мне кажется, я просто теряю время.

— Первые курсы всегда такие, — его голос вибрирует у меня в груди. — Голая теория, от которой зубы сводит. Но ты смотришь не туда, Рита.

Он чуть ослабляет хватку, заставляя меня прислушаться.

— Законы интересны не буквами, а тем, что за ними скрыто. Каждая сложная формулировка — это не стена, а лазейка. Возможность для маневра. Тебе нужно научиться читать между строк. Любой кодекс — это карта минного поля: если знаешь, как толковать статью в свою пользу, ты хозяин положения.

Я слушаю его, и мир, который казался мне пыльным и скучным, вдруг обретает новые краски. Его глазами право выглядит как опасная, азартная игра, в которую чрезвычайно интересно играть.