Книга Шестеро на одного, страница 51 – Каролина Куликова

Музыка орет так, что общаться через стол становится невозможно. Я подаюсь вперед, оказываясь в центре их круга. Мои волосы касаются плеча Руслана. Понижаю голос, так, чтобы меня слышали только они двое.

— Пункт в третьем разделе, — чеканю я, глядя Глебу прямо в глаза. — Формулировка позволяет второй стороне заморозить выплаты на неопределенный срок при минимальных колебаниях курса. Юристы вашего Барского оставили себе дверь открытой, а вы в нее даже не заглянули.

Откидываюсь на спинку дивана, сохраняя ледяное спокойствие.

Глеб молчит несколько секунд, переваривая услышанное. Затем он медленно переводит взгляд на Руслана.

— Рус... она что, серьезно?

Руслан лишь лениво пожимает плечами. На его губах играет ухмылка триумфатора.

— Моя школа, Глеб. Я же говорил тебе — у нее отличная хватка. Советую перечитать раздел еще раз, пока не подписали приговор своим счетам.

Наступает иная тишина. На меня больше не смотрят как на «сопровождение». Глеб кивает мне — коротко, по-мужски, признавая во мне игрока, а не просто красивую картинку рядом с его другом.

Внутри все поет от триумфа. Рус сжимает мою ладонь под столом. Это его награда. Он гордится мной.

И в этот момент я понимаю: чтобы быть рядом с таким человеком, недостаточно просто хорошо выглядеть или быть приветливой. Нужно уметь кусаться на его языке.

Из клуба мы выходим в густой, перегретый воздух московской ночи. Рус открывает дверь внедорожника, дожидается, пока я сяду, и хлопает дверью с каким-то особенным, коротким звуком.

Вижу, как он срывает галстук и отшвыривает его на заднее сиденье. Его движения стали резче, в них сквозит дикое, концентрированное возбуждение.

— Ты их сделала, Рита, — он бьет ладонью по рулю, заводя мотор. — Видела лицо Глеба? Он до сих пор, наверное, пересчитывает свои миллионы в уме.

Машина срывается с места. Мы летим по пустым проспектам, прошивая неоновые огни. Рус ведет агрессивно, перестраиваясь на скорости, и я чувствую, как его азарт передается мне. Мы тормозим на набережной у самого парапета, где река кажется черным зеркалом.

Он глушит двигатель. В салоне воцаряется тишина, нарушаемая только тиканьем остывающего мотора. Рус поворачивается ко мне, нависая всем своим массивным телом.

— Иди сюда, — приказывает он низко.

Он перетягивает меня к себе на колени, и я чувствую, как его мощные бедра напрягаются под моим весом. Он обхватывает мое лицо ладонями — горячими, почти обжигающими.

Его поцелуй — это не награда, это шторм. Мои губы очень быстро начинают гореть.

— Ты умная, — шепчет он мне в губы, и я чувствую, как его щетина царапает кожу. — Злая. Хваткая. Именно такая мне и нужна рядом.

Он отстраняется всего на пару сантиметров, глядя мне прямо в глаза. Его взгляд — это смесь жажды и неприкрытого восхищения.

— Скажи честно, Рита... Тебе ведь понравилось? Видеть, как они заткнулись, когда ты открыла рот?

— Понравилось, — выдыхаю я, не в силах оторваться от его глаз. — Понравилось чувствовать себя не мебелью, а... кем-то, кто имеет значение.

Рус усмехается — цинично, по-мужски, наслаждаясь моей беспомощностью. Он кусает меня за шею, заставляя вскрикнуть, и медленно отводит волосы от уха, обжигая кожу своим прерывистым дыханием. Внизу живота уже чувствуется вязкое, тягучее тепло, которое парализует волю.