Книга Шестеро на одного, страница 56 – Каролина Куликова

Тяжелый щелчок входного замка.

Сердце замирает где-то в районе горла. Шаги. Тяжелые, медленные, неровные. Это не его обычная уверенная походка.

В каждом шаге слышится какая-то пугающая весомость. Будто сейчас придется принимать самое серьезное решение.

Я готовлюсь. Собираю в кулак все остатки гордости, вытирая злые слезы. Я не знаю, что делать — кричать или молчать, броситься на него с кулаками или просто уйти, не оборачиваясь.

На пороге спальни появляется Руслан.

Я ждала ярости, ждала запаха чужого парфюма или ледяного оправдания, но то, что я вижу на пороге, выбивает из меня весь заготовленный яд.

Руслан стоит в дверях, и он... сияет. Не той доброй улыбкой из рекламы, а каким-то внутренним, торжествующим светом. Его взгляд — горячий, пожирающий — пригвождает меня к месту.

В руках он держит огромный, тяжелый букет кремовых роз. Я не могу отвести глаз.

Розы такие свежие, что лепестки кажутся влажными и прохладными даже на расстоянии. Их края слегка подкручены, открывая взору бесконечные слои нежнейшего кремового шелка. В руках Руса этот букет кажется захваченным в плен облаком.

Кончики моих пальцев зудят от желания коснуться этой бархатистой поверхности, уткнуться лицом в это море аромата и забыть обо всем, кроме этого момента.

— Привет, Рита, — его голос звучит ровно, по-утреннему буднично, будто он просто выходил за газетой. — Кофе еще остался?

Молчу. Воздух в легких застревает комом. Смотрю на розы и чувствую, как внутри все клокочет. Откупиться решил? После суток тишины.

— Красивые, — выдавливаю я, кивая на цветы, и мой голос звенит от напряжения. — Но я думала, ты купишь что-нибудь подороже, чтобы загладить отсутствие. Ты сказал «поздно», Рус. А пришел на следующий день.

Рус делает шаг в комнату, не выпуская букет.

— Я же просил тебя — доверяй мне, Рита. Если я не на связи, значит, такой возможности, действительно нет.

— Доверять? — я горько усмехаюсь. — Пока ты на приемах с «невестой»?

— А ты в сеть сегодня не заходила? — он прищуривается. — Я думал, ты первым делом полезешь в свои паблики искать подтверждение своей «депрессии».

— А что там? — я вскидываю подбородок. — Очередное фото вашего поцелуя в щечку?

Рус протягивает мне букет.

— Цветы возьмешь? Или мне их выбросить?

Забираю розы. Они пахнут свежестью и дурмано, и этот аромат на мгновение кружит голову. Пытаюсь выдавить подобие улыбки, но лицо кажется каменным.

Рус внимательно следит за моей мимикой. Он видит мой надлом, видит, что я на грани того, чтобы просто расплакаться.

— Прекращай, — отрезает он, и в его голосе слышится взрослая, жесткая уверенность. — Хватит вести себя как брошенная школьница. Иди на кухню, поставь их в воду. Нам нужно закрыть один вопрос.

На автомате иду на кухню, понимая, что, скорее всего, мы сейчас просто расстанемся. Мне горько, я уже представляю, как буду собирать вещи, но одновременно понимаю: я вряд ли смогу выдержать еще много таких ночей ожидания. Слышу, как он идет следом.

Шум воды в вазе заглушает мои мысли. Ставлю розы, поправляя стебли, и чувствую, как Рус встает прямо за моей спиной, дышит в затылок, кладет руки на мою талию.

— Рус, а как же помолвка? — спрашиваю я, не оборачиваясь. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

— Уже час как во всех лентах висит сообщение о расторжении помолвки по обоюдному согласию, — его голос звучит прямо над моим ухом. — Опционы закрыты, акции взлетели, Барский получил свои ресурсы, а я — свои чистые активы. Спектакль окончен, Рита. Актеры разошлись.