Книга Шестеро на одного, страница 80 – Каролина Куликова

Это длится вечность. Я не успеваю считать, сколько раз меня накрывает оглушительными вспышками наслаждения, выжигающими сознание добела. Рус не дает мне улететь окончательно, не дает расслабиться — как только я достигаю пика и готова обмякнуть, он меняет ритм, вбиваясь в меня снова и снова с какой-то исступленной, голодной яростью.

У меня дрожат руки, ноги подкашиваются, а по спине стекают струйки — то ли пота, то ли ледяных капель дождя, прорывающихся сквозь прорехи в крыше. Контраст между этим холодом снаружи и невыносимым пожаром внутри доводит до исступления.

Я впиваюсь зубами в собственную ладонь, пытаясь заглушить крик, пока последний, самый мощный раскат грома не сливается с моим финальным падением в бездну.

Рус затихает лишь спустя бесконечные минуты, когда гроза над хлевом начинает медленно отползать, оставляя после себя только ровный, тяжелый шум воды по крыше. Он медленно опускает меня на сено, но не отпускает — наваливается сверху всем своим весом, придавливая к шуршащей охапке.

Через пару мгновений он перекатывает нас на бок, так и не выходя из меня. Тяжело дыша, он утыкается лицом в мою шею.

Его кожа обжигает, его пальцы, все еще вплетенные в мои волосы, расслабляются, но хватка остается собственнической.

Мы лежим в сене, постепенно остывая, и я чувствую, как его рука лениво находит мою ладонь. Он бережно перебирает мои пальцы, пока не натыкается на кольца.

Крупные бриллианты в холодном лунном свете, пробивающемся сквозь щели, кажутся прозрачными каплями росы, случайно упавшими в сухую траву.

— Не сняла? — его голос звучит низко, с какой-то затаенной надеждой.

— Хотела, — честно шепчу я, глядя в потолок хлева. — Даже в колодец выбросить собиралась. Но сначала… они не снимались. Словно вросли. А потом я поняла: не смогла бы. Никогда. Это была бы не свобода, Рус. Это была бы дыра в сердце.

Он резко разворачивает меня к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. В этой темноте они кажутся бездонными колодцами.

— Рита, я никогда не предам тебя. Слышишь? — он произносит это медленно, вбивая каждое слово. — Могу сделать что-то не так. Могу совершить ошибку. Не успеть, как в этот раз. Но никогда не оставлю тебя. Запомни это.

— Наверное, мне еще трудно это осознать, — я прижимаюсь лбом к его подбородку, вдыхая его запах. — Трудно привыкнуть к мысли, что я для тебя не просто красивая картинка в доме.

Рус усмехается, и я чувствую вибрацию его грудной клетки. Он притягивает меня ближе, укрывая собой от ночной прохлады.

— Только сейчас это поняла? — в его голосе слышится легкая ирония.

— А когда я должна была? Ты же молчал.

— Мне казалось, что это очевидно. Забота, безопасность, то, что я перевернул весь район, чтобы тебя найти... — он делает паузу, подбирая слова. — Для меня это и есть главный способ сказать «люблю». Самый верный.

— А словами? — я чуть отстраняюсь, ловя его взгляд. — Тебе трудно это сказать? Почему раньше не говорил?

— Думал, ты и так это слышишь, — он мягко щекочет меня за ухом, и я невольно фыркаю, пытаясь увернуться. — А тебе приятно это слышать, Рита? Тебе нужно именно… вслух?

— Да, — я улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается тихий, уютный свет. — Приятно. Особенно когда это говоришь ты.

— Ну, раз так приятно… — он перехватывает мою руку и целует ладонь, глядя мне прямо в душу. — Люблю тебя, малыш. Слышишь? И больше не вздумай убегать от меня.