Книга Шестеро на одного, страница 81 – Каролина Куликова

Я смеюсь, легонько толкая его в плечо, и мы еще долго лежим так, дурачась и шепотом переговариваясь, пока за стенами хлева окончательно не стихает дождь.

Рассвет над деревней встает нехотя, пробиваясь сквозь серую дымку уходящей грозы. Мы сидим на краю сеновала, и я чувствую, как прохладный воздух холодит кожу после ночного жара.

Рус осторожно, почти благоговейно, выпутывает из моих волос золотистые соломинки. Его движения теперь — полная противоположность ночной ярости: он гладит меня, ведет ладонью по затылку, перемежая каждое движение короткими, невесомыми поцелуями в макушку. Это не просто забота, это его способ сказать «люблю тебя», пока мир еще спит.

— Как я выгляжу? — шепчу я, обводя пальцем свое лицо. — Мама поймет?

Рус прищуривается, окидывая меня взглядом, в котором все еще пляшут искры вчерашнего огня. Он просто поднимает большой палец вверх, и в этой мужской оценке — все: и мой вид, и его триумф.

Мы спускаемся вниз. Трава под ногами тяжелая от росы и дождевой воды. Мы идем через двор, хлюпая босиком прямо по лужам, и я чувствую себя абсолютно счастливой и по-детски беспечной.

У крыльца нас замечает один из охранников — он как раз вышел покурить, прислонившись к косяк. Стоит нам встретиться взглядами, как он мгновенно и понимающе отворачивается в сторону, сосредоточенно изучая забор. Я невольно улыбаюсь: он свой, он все понимает.

Рус включает воду. Ледяная струя из шланга обжигает ноги, смывая грязь и остатки сена. Мы быстро обмываемся, стараясь не шуметь, и проскальзываем в дом.

Весь день проходит в каком-то уютном, теплом тумане. Мы помогаем родителям, обедаем под той самой яблоней, и я вижу, как Рус постепенно вписывается в этот пейзаж, становясь частью моей семьи. Никто не задает лишних вопросов, но в воздухе витает легкая, светлая уверенность — все наладилось.

К ночи, когда жара окончательно спадает, мы начинаем собираться. Прощание выходит быстрым, почти будничным.

— Приедем скоро, — обещает Рус, уверенно пожимая руку отцу и мягко приобнимая маму. — Адрес-то я теперь знаю. А дорогу — тем более.

Поздно вечером мы загружаемся в джип. Охранники впереди — сосредоточенные тени, а мы с Русом на заднем сиденье. Машина плавно трогается, оставляя позади огни деревни, и я чувствую, как его рука по-хозяйски ложится мне на колено, притягивая ближе к себе.

Машина плавно скользит по трассе, разрезая темноту мощным светом фар. За окном разворачивается бесконечное полотно: темные, зазубренные стены лесов сменяются открытыми пространствами полей, где в низинах уже начинает клубиться молочно-белый туман.

Вдалеке, на горизонте, река стальным блеском отражает лунный свет, а в редких деревнях, мимо которых мы пролетаем, еще виднеются теплые, домашние огни.

Я сижу, привалившись плечом к Русу, и чувствую, как гул мотора и мерное покачивание внедорожника окончательно успокаивают нервы. В салоне пахнет новой кожей и прохладой кондиционера.

— С твоим отцом поговорил, — негромко произносит Рус, переплетая свои пальцы с моими. — Раз они пока наотрез отказываются переезжать в город, пришлю к ним бригаду через неделю. Пусть посмотрят крышу, забор подправят, хлев укрепят. Все сделают в лучшем виде.

— Спасибо, — я поднимаю голову и смотрю на его профиль. — Им это важно. А мне важно, что ты это понимаешь.