Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 55 – Мила Младова

Я сглотнула.

— Я не понимаю.

— Боль... она помогает мне. Я знаю, как хреново это звучит, Агата. Знаю. Так же, как я знаю, что понять, что человек, с которым ты спишь, любит причинять боль, должно быть, не самая лучшая новость, тем более что Калинин во многом такой же. Я читал статьи о нем, потому что хотел удостовериться в том, что ты не найдешь у нас с ним общие черты. И поэтому я не хотел, чтобы мы когда-нибудь заводили этот разговор.

Я запустила руку в волосы, пытаясь осознать все — и не желая осознавать ничего.

— Откуда в тебе такая скрытая ярость, Герман? Должна же она была откуда-то взяться! Все это не просто так, ты же понимаешь?

Его лицо напряглось.

— Я не хочу обсуждать ничего здесь. Пойдем со мной наверх, в мой кабинет. Я не уклоняюсь от твоих вопросов. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Только не здесь. Хорошо?

Поскольку мне действительно нужно было присесть, я кивнула и пошла с ним к лифту. Сердце бешено колотилось в груди. Мне было холодно. Я чувствовала себя выбитой из колеи.

Герман не прикасался ко мне, когда мы шли к нему в кабинет, возможно, чувствуя, что мне нужно пространство, а может, опасаясь, что я отвергну его. Но когда мы вышли на главный этаж клуба, он, видимо, решил попытать счастье, потому что протянул свою руку.

Я просто уставилась на нее, не понимая, что с ней делать. Дело было не в том, что я теперь боялась его или что-то в этом роде. Просто в моей голове царил абсолютный хаос, и я не знала, что думать. Я чувствовала себя так, будто меня ударили по голове. Неудивительно, что Коля предупреждал меня насчет Германа.

— Я никогда не причиню тебе вреда, Агата, клянусь, — намек на боль в его глазах сломил мою решимость. Я протянула ему свою руку, и он слегка сжал ее. — У тебя есть все основания не верить мне, но со мной ты действительно в безопасности, — он поцеловал меня в макушку. — А теперь давай поговорим.

Защищая меня от толпы своим телом, Герман провел меня через оживленный танцпол и по железным ступеням. Оказавшись в своем кабинете, он запер дверь и пригласил меня к кожаным диванам у тонированного окна. Желая услышать, что он скажет, я села и положила сцепленные руки на колени.

— Хочешь выпить?

Я покачала головой.

Вместо того, чтобы сесть рядом со мной, он опустился на диван напротив меня и перекинул руку через спинку.

— Однажды ты спросила, были ли у меня когда-нибудь отношения. Я ответил, что мне было семнадцать на тот момент. Мне было семнадцать, когда они закончились. Мне было четырнадцать, когда они начались. Елизавета Степановна, Лиза… была моим учителем химии.

У меня чуть рот не открылся. Лишившись дара речи, я только и могла, что смотреть на него.

— Это началось сразу после смерти моей мамы. Я был в смятении. Чувствовал злость и вину за то, что с ней произошло, — он сглотнул. — Я постоянно устраивал драки после ее смерти. Мне нравилось драться. Боль снаружи притупляла боль внутри. Лиза играла роль обеспокоенной учительницы. Она часто задерживала меня после уроков, чтобы «поговорить». Вскоре она сделала первый шаг.

Мои руки сжались в кулаки. Если бы я знала раньше, что эта гребаная стерва натворила, я бы вырвала ей волосы прямо там, на улице.

— Что случилось дальше?

— Я был подростком, которым управляли гормоны. Она была сексуальной и довольно молодой для учительницы. Как ты думаешь, что произошло?