Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 56 – Мила Младова

— Я имею в виду, как ты смог настолько сильно ее возненавидеть? То есть у тебя есть полное право ненавидеть ее. Я ее тоже теперь ненавижу. Но я предполагаю, что это как-то связано с самоубийством Льва. Я права?

— Да, — он постучал пальцами по спинке дивана. — Оказывается, я был не первым, кого она... обхаживала, можно так сказать. Я также был не единственным, с кем она играла в то время. Но я не знал об этом, пока Лев не покончил с собой, оставив записку о том, что он не может жить без нее.

— Она порвала с ним?

— Да. Я не знаю, почему именно — он не объяснил этого в письме. Может, он не хотел, чтобы их отношения стали достоянием общественности, а может, он просто стал слишком взрослым для нее. Если последнее, то она, вероятно бросила бы и меня очень скоро после этого.

Лично я считала, что, скорее всего, верным был второй вариант. Она явно предпочитала молодых парней — может, из каких-то извращенных сексуальных маний, а может, потому что табу на то, чтобы спать со своими учениками, доставляло ей удовольствие.

— Лева никогда не говорил мне о ней, пока все не закончилось. Он не сказал мне ее имени. Просто сказал, что встречался с замужней женщиной, и она его бросила.

— Подожди, она и замужем в тот момент была?

— Тогда да. Теперь уже нет. Ее бывший муж знал о произошедшем. Но ему было все равно. Она как-то сказала мне, что ему наплевать на все, что она делает, лишь бы она не совала нос в его дела. В любом случае, что касается Левы... Я даже не думал, что женщина, с которой он встречается, может оказаться Лизой. Это даже не пришло мне в голову. А должно было. У меня в мозгу должно было щелкнуть, но не щелкнуло.

— Почему это должно было произойти? Я полагаю, она сказала тебе, что ты ей небезразличен, что она никогда бы не нарушила столько правил, чтобы быть с тобой, если бы это было не так. Учитывая, что она поставила свою карьеру на кон, должно быть, оказалось легко поверить, что она тебя любит. Я права? — на его отрывистый кивок я добавила: — Ну тогда вряд ли ты мог предположить, что она спит с другими.

Если мои слова и помогли, то Герман этого не показал.

— Я должен был понять, что с Левой что-то не так и по косвенным признакам. В последнее время он выглядел, как не пойми кто. Он похудел, перестал ухаживать за собой, явно не высыпался и ходил в одном и том же. Его оценки испортились, он не хотел выходить из дома — а он ненавидел свой дом.

— Похоже, у него была депрессия, — моя мать несколько раз впадала в подобное состояние.

— Он рассказал мне немного о своей девушке, но не называл ее имени. Сказал, что она ему нужна. Что он любил ее. Не мог жить без нее. Знаешь, что я сделал? Сказал ему, чтобы он перестал страдать херней. Сказал, что ни одна девушка или женщина не стоит того, чтобы из-за нее так мучиться, и что на свете есть много других.

Самоуничижение в тоне Германа было больно слышать.

— Ты был подростком, Герман. Ты не мог знать к чему все это приведет.

Герман проигнорировал меня.

— Это еще не все…

— Как-то раз, Лева пришел к Лизе домой без приглашения и видел, как я уходил от нее. Более того, он видел, как я целовал Лизу у подъезда.

Я сжала пальцы, жалея, что не дала пощечину этой больной стерве, когда у меня была такая возможность.