Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 59 – Мила Младова

Герман медленно наклонился вперед.

— Я так виноват, что она оказалась рядом с тобой. Я никогда не думал, что такое может случиться. Я даже не знал, что она снова здесь, — он неуверенно положил руку на мое голое колено, впиваясь взглядом в мое лицо. — Я не хотел, чтобы она когда-нибудь дышала твоим воздухом, не говоря уже о том, чтобы говорила с тобой.

Я могла это понять, поскольку не хотела, чтобы Андрей пересекался с Германом.

— Спасибо, что рассказал мне все это. Но я повторю, что ты не несешь никакой вины за то, что сделал Лев. Тебе нужно прекратить это бесконечное самобичевание. И бои тоже.

— Мне нравится боль, Агата, — сказал он, его тон был чем-то средним между грустью и горечью.

— Я не понимаю этого.

— Боль проясняет мой разум. Заставляет меня чувствовать себя... настоящим. Умиротворенным. Живым, как после тяжелой тренировки. После этого я лучше соображаю.

Неудивительно, что в Германе таились демоны — он потерял мать. Он потерял отца, с которым так и не смог наладить отношения, и остался с непутевой мачехой, которая несколько раз приставала к нему с сексуальными домогательствами. Его учительница обхаживала его, издевалась над ним и обманула его, заставив думать, что он ей небезразличен. А его друг покончил с собой, возненавидев его.

Я вынырнула из своих мыслей, когда рука Германа нежно сжала мою ногу.

— То, что ты живешь со мной, было не единственной причиной, по которой я перестал драться, Агата, — сказал он. — Я принял решение прекратить в тот день, когда ты рассказала мне о фотографиях, которые прислал тебе преследователь. Я видел, как тебе было больно от того, что я солгал. Я ненавидел себя за это. Я не хотел врать тебе снова, поэтому я держался подальше от боев.

Я нахмурила брови.

— Но ты сказал, что тебе нужна боль.

— Ты нужна мне больше, — его большой палец нарисовал круг на моем колене. — Я знал, что если я хочу, чтобы ты была в моей жизни, я должен отказаться от нее. Полностью. Когда я чего-то сильно хочу, я делаю все возможное, чтобы это получить. Я знал, что именно такая жертва потребуется, чтобы удержать тебя. Я уже стал меньше нуждаться в боли с тех пор, как появилась ты. С тобой рядом мне спокойно. Как я уже говорил, ты — моя светлая полоса. Не бросай меня. Я не переживу этого. Это делает меня эгоистичным мудаком, я знаю, но я не готов отпустить тебя.

Я не хотела уходить. Я знала, что если я уйду, он вернется к тому, что было до меня, и от одной мысли об этом у меня сжималось все внутри. Меня беспокоили не сами драки, а причины, по которым он их искал. Что бы он ни думал, все было не так просто. Понимал он это или нет, но каждый раз, когда он позволял кому-то причинить ему боль, он наказывал себя. Всякий раз, когда он избивал своего противника, он наносил удар тем, кто причинил ему боль. И я готова поспорить, что одним из тех, на кого он злился, был Лев, и это только усиливало его подсознательное желание наказать себя.

Это был замкнутый круг, и я не хотела, чтобы он в нем участвовал.

— Если кто и заслуживает спокойствия, Агата, так это ты. Я не хочу перекладывать на тебя свои травмы. Пожалуйста, скажи, что не уйдешь от меня из-за всего этого.

Я не собиралась уходить от Германа, потому что… да просто я любила этого придурка…