Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 62 – Мила Младова

— Я же сказала, что уверена.

— Тогда пошли.

Когда мы оказались на B1, Герман сказал:

— Тебе не понадобится алкоголь, — он не повел меня к столику, он направился прямо к двери, ведущей на арену и в приватные комнаты.

— Не понадобится?

— Нет, — он провел меня в зал и остановился перед самой ареной. Взмахнув карточкой, он отпер дверь и провел меня внутрь, положив руку мне на поясницу.

Я зажмурилась, оказавшись в небольшом кинотеатре, где пахло попкорном, маслом, и солью. Несколько рядов темных мягких кресел стояли перед большим экраном, который был скрыт портьерами. Единственный свет исходил от маленьких прожекторов на ковровой дорожке лестницы.

— Последний ряд, — сказал Герман. Кивнув, я направилась по ступенькам в заднюю часть зала. Продвигаясь по ряду, я заметила, что кто-то оставил нам попкорн и газировку.

Как только мы сели, занавес раскрылся, и экран ожил. Мгновением позже начался фильм, и я ухмыльнулась.

— Сейчас я буду тебя трахать, пока ты наслаждаешься фильмом. Но сначала ты немного покатаешься на мне. Потом я перегну тебя через спинку сиденья и жестко возьму.

Черт побери, моя киска затрепетала.

— Встань передо мной, детка. Лицом к экрану. Хорошая девочка, — приподняв мою юбку, он схватился за мои трусики и потянул их вниз. — Снимай. Отлично, — он оставил нежный укус на моей коже, что заставило меня дернуться. — Теперь сними майку и лифчик, но не юбку. Вот так.

Положив мою одежду на свободное кресло, он предложил мне сесть между его бедер.

— Держи ноги раздвинутыми. Я хочу немного поиграть с твоей киской, пока ты смотришь фильм и ешь попкорн.

Твою мать.

— Не шевелись и не издавай ни звука.

Зафиксировавшись на месте, я наблюдала, как его рука исчезает под моей юбкой. Оказалось, что, говоря «поиграть» с моей киской, он не имел в виду заставить меня кончить. Нет, он просто поглаживал ее. Мял. Танцевал кончиками пальцев по моим складочкам, выводил там маленькие узоры и даже нарисовал свое имя. Как будто у него не было никакой цели и он просто предавался удовольствиям.

Все это время он избегал моего клитора. И все же каждое легкое прикосновение сводило меня с ума. Мои соски запульсировали и сжались в твердые, болезненные точки. Мое тяжелое дыхание смешивалось со звуковыми эффектами других людей, которые бормотали, поглощали еду, прихлебывали напитки и шарканья в своих креслах. Так легко можно было впасть в иллюзию, что это настоящий кинотеатр где присутствуют другие люди.

Чем дольше он играл со мной, тем ближе я была к тому, чтобы потерять рассудок. Мне потребовалась вся моя воля и остатки самообладания, чтобы не дернуть бедрами и не закричать о большем — я знала, что так будет лучше. Мои руки тряслись так сильно, что я несколько раз чуть не уронила попкорн. Герман поставил коробку на соседнем сиденье и приказал мне держать руки ровно на подлокотниках. Затем он вернулся к играм.

Не знаю, случайно или потому, что мой клитор так набух, но кончик его пальца нежно провел по нему. Я застонала, протяжно и громко — ничего не смогла с собой поделать.

Он шлепнул меня по киске.

— Тише, или я остановлюсь.

Козел. Я не смела ругать его вслух, потому что знала, тогда он продлит мою агонию.

— Перекинь ноги через подлокотники.

Я сглотнула.

— Что? — мой голос надломился.