Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 96 – Мила Младова

Мама потрепала меня по плечу.

— Ты уверена, что не хочешь поспать, милая?

— Как все уже заметили, Агата сегодня прошел через ад, — сказал Герман. Я была уверена, что его терпение на исходе. — Если она хочет сидеть, пусть сидит. Если она хочет опереться на меня, она может на меня опереться. Если она хочет танцевать чечетку, пусть танцует — мне все равно, лишь бы она была спокойна.

Тетя Марина хихикнула.

— Не думаю, что она в состоянии танцевать чечетку.

Рот мамы сжался в тонкую полоску.

— Хорошо. Но я все равно считаю, что доктор не должен был соглашаться выписывать ее, — неужели мы снова вернулись к этому? Честно?

— Она не хочет оставаться здесь, — напомнил ей Герман уже в двенадцатый раз.

— Но ей больно, — мама обратила на него свой испепеляющий взгляд. — Лучше остаться под наблюдением.

Нет, это было далеко не так. Конечно, мама этого не понимала. Ей нравилось, если с ней нянчились, когда ей было плохо или больно; так она чувствовала себя лучше. Меня же это заставляло чувствовать себя хуже.

Герман заскрипел зубами.

— Ей наложили гипс, наложили швы и провели все необходимые процедуры в которых она нуждается. Как только доктор закончит с бумагами, я заберу ее домой. С этим можно только смириться.

— Но...

— Спокойно, Катя, — решительно вмешалась тетя Марина. — Она сказала, что с ней все в порядке.

Мама повернулась к ней.

— Сейчас мы спустим им с рук эти глупости, а потом ей будет еще хуже.

Тетя Марина похлопала по стулу рядом с собой.

— Я не думаю, что ей станет хуже в спокойной, привычной обстановке. Дома и стены помогают.

Софа положила ладонь маме на плечо и провела ее к стулу, ненавязчиво вынуждая сесть.

— Агата сильная, вы же знаете. Но она не любит людные места. Ей нравится побыть одной. В больнице этого не получишь. Но она получит все нужное дома, — с покорным вздохом мама сложила руки.

— Я позвонила твоему отцу, Агата. Он очень расстроен, что ты пострадала и что он не может быть рядом с тобой. Он винит себя. Они не заинтересовались бы тобой, если бы Андрей не был твоим отцом.

— Никто не должен винить себя, — сказала я.

Наступила тишина. Благословенная, благословенная тишина. Она длилась недолго.

— Герман, спасибо, что нашел ее. Честно говоря, я не знаю, что сделала бы, если бы с ней что-то случилось.

Раздался металлический звон, дверь в палату открылась. Вошел Макс, принеся с собой запахи одеколона и кофе.

— Привет, Агата, как дела?

Я медленно улыбнулась ему, даже подумав: «О-о, Софа взбесится, если он задержится».

— Хорошо, спасибо.

Он наклонил голову.

— Ты выглядишь удивительно отдохнувшей.

— Обезболивающие просто шикарные.

Он рассмеялся.

— Я рад, что ты в порядке. Мы все волновались, — он кивнул Герману в знак приветствия. — Я ожидал, что ты уже наполовину сошел с ума, — повернувшись, он перевел взгляд на Софу. Взгляд стал мягким... а потом застыл как камень. — Где чокер?

— Я надела его на мамину кошку, — сказала Софа. — Ей очень идет.

Я улыбнулась, полагая, что украшение в безопасности в сумочке Софы.

— Если вы двое собираетесь ругаться, делайте это в другом месте, — сказал Герман. — Агате ваша драма не нужна.

— Мы не собираемся ругаться. Мы собираемся поговорить, — Макс протянул руку Софе, которая она фыркнула, словно он предложил ей что-то очень глупое.