Книга Муж моей подруги, страница 40 – Мила Младова

18 августа 2021 года

Рита приготовила лазанью. В доме пахнет чесноком и томатной пастой — аромат приятный, успокаивающий. Ваня бежит к своей сестре.

— Мама пообещала купить аквариум!

— Круто. — Рита подхватывает брата на руки и несет его к плите. — Смотри, что я для тебя приготовила.

— Когда будем ужинать?

— Прямо сейчас.

— Я поставила тарелки, — говорит Эля. — Что делать дальше?

— Разложи приборы, — говорит ей Рита, и Эля спешит подчиниться. В наших семьях у нас у каждого есть свой кумир: Ваня обожает Элю, которая восхищается Ритой, которая, в свою очередь, боготворит классную, идеальную Киру. — Не забудь, что вилка слева, а нож справа.

Митя стоит у столешницы и нарезает помидоры для салата. Это зрелище меня несколько удивляет. Никогда прежде за свои четырнадцать лет Митя не проявлял никакого интереса к домашним обязанностям. А уж помогать на кухне — его пинками н загонишь.

Митя и Рита были друзьями почти всю свою сознательную жизнь. Как подростковый возраст изменит это? Когда они были помладше, мы с Кирой постоянно шутили, что они поженятся, но теперь я нахожу эту мысль тревожной. Сейчас это не имеет значения. Это, безусловно, будет последнее лето, когда мы ввосьмером будем жить в одном доме. Возможно, последняя ночь.

— Привет. — Кира входит в комнату, одним пальцем делая закладку в книге. — Как все прошло?

Она, как всегда, выглядит безупречно. Когда я смотрю на нее, на глаза наворачиваются слезы. Я изо всех сил стараюсь сохранять самообладание. Особенно перед детьми. Я лучезарно улыбаюсь — но моя улыбка отдает фальшью.

— Отлично. Максим дома?

— Он наверху.

— Садитесь ужинать без меня.

— Но, мам!

— Мы с папой присоединимся к вам позже.

Я достаю из холодильника две бутылки пива. Я бы предпочла водку, но на глазах у всех довольствуюсь пивом.

Рита молча ставит Ваню на пол. Она прикусывает губу и взволнованно смотрит на меня.

Эля протягивает моему сыну стопку салфеток.

— Помоги мне разложить их, — говорит она.

— Хорошо. — Ваня готов на все, что предложит Эля. Начиная раскладывать салфетки, он объявляет:

— Ко мне прикрепляли электроды!

— А мне два раза ставили пломбу, — неустрашимо возражает Эля.

Кира выходит за мной из комнаты.

— Юль, что случилось?

Ее лоб наморщен от беспокойства, из-за чего на безупречном лице появляются морщинки.

— О, Кира. — Я колеблюсь у подножия лестницы. Я хочу обнять ее. Я хочу упасть на колени и умолять ее помочь мне. Я хочу умолять ее простить меня. — Я хочу… Прости. Сначала я должна поговорить с Максимом. — Я взбегаю на четыре ступеньки, затем оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Она стоит внизу и наблюдает за мной. — Кира. Ты знаешь, что я люблю тебя, да?

Она хмурится еще сильнее. Она открывает рот, чтобы возразить, потребовать, чтобы я объяснила ей, что происходит, и тут до нее доходит: происходит что-то серьезное. Что-то грандиозное.

— Да. И я люблю тебя.

— Я знаю. — Слезы застилают мне глаза, и я спотыкаюсь на лестнице, ударяясь ногой. — Черт.

Я открываю дверь нашей спальни. Максим видит мое лицо и сглатывает.

— Что случилось? — спрашивает он.

Лето 2014 года

Когда мы переживаем ужасную потерю, кажется, что мир вокруг замер. Но, конечно, Земля продолжает вращаться, солнце продолжает вставать, птицы продолжают щебетать. Летом после рождения ребенка я просыпалась каждый день с тяжелым сердцем. Я оплакивала потерю моего маленького мальчика. Я бы продолжала делать это в уединении, в тайном уголке моего собственного сердца, всю свою жизнь. Но ради Риты я пыталась найти баланс между печалью и осознанием оставшихся радостей. Я любила свою дочь. Я не хотела, чтобы она чувствовала себя такой же потерянной, каким, казалось, был ее отец. С каждым днем Максим становился все более замкнутым, изолируя себя в тщательно охраняемой темноте, в которую мы не могли проникнуть.