Книга Муж моей подруги, страница 9 – Мила Младова

— Хорошо-о-о...

Ваня всем своим видом демонстрирует ужасные страдания.

— Вуаля, Ритуся. Твоя прическа готова.

Я легонько целую Риту в макушку и отворачиваюсь, чтобы налить себе еще кофе.

Рита спрашивает:

— Может быть Дуська отравилась?

— Выходим через пятнадцать минут, дети, — говорит на это Максим.

Звонит мой телефон. Голос Киры на другом конце звучит бодро.

— Ну что? Сегодня все в силе?

— Кира! Не делай этого, — шепчу я.

— Отлично! Я скоро заеду за тобой.

— Кира…

— Мама! — кричит Ваня. — Я не могу найти свои сандалики.

— Кир, я занята.

— Замечательно, — щебечет Кира. — Я приеду к часу, хорошо? До встречи!

Я вешаю трубку и говорю Ване:

— Твои сандалики на нижней полке.

— Спасибо!

Ваня улыбается и убегает в прихожую.

— Ты отведешь Ваню на футбол? — спрашивает Максим, заходя на кухню с пачкой каких-то бумаг в руках.

— Конечно.

Без предупреждения у меня в животе образуется огромный пузырь страха. Мое сердце учащенно бьется. Я сейчас упаду в обморок.

— Мам, мне нужно заплатить за экскурсию, мы с классом пойдем в краеведческий музей, — говорит Рита.

— Попроси деньги у папы.

Мои губы холодные. Кончики пальцев тоже ледяные. Бюстгальтер стягивает мою грудь. Схватив бумажные полотенца, я опускаюсь на колени и сосредотачиваюсь на дыхании.

— Мамочка, что ты делаешь? — спрашивает Ваня.

— Убираю за Дусей.

Я слышу голос Риты.

— Можно Жанна придет к нам с ночевкой в пятницу?

— Конечно. — Мое сердцебиение замедляется. Давление в груди и голове медленно ослабевает. Мне становится легче дышать. — Но только после занятий в музыкалке, прогуливать я тебе не разрешаю.

— Я помню.

Рита вздыхает. Она сама хотела записаться в музыкальную школу, но в последнее время ходить туда ей явно не нравится, поэтому мне приходится ее контролировать.

Я осторожно поднимаюсь, не желая нарушать равновесие. Выбрасываю грязные полотенца, мою руки и запечатлеваю поцелуи на лбах своих детей.

— Хорошего дня.

Максим наклоняется, чтобы поцеловать меня на прощание, и они всей компашкой выходят из квартиры.

Я стою на своей грязной кухне, такая измученная, как будто только что разгружала вагоны. Схватив телефон, я звоню Кире. Она не отвечает. Я отключаюсь.

Тут же раздается звонок. Я хватаю трубку.

— Ты почему не отвечала?

— Это Андрей Махнев.

Его голос глубокий и властный.

Я стою, застыв, как ошалелый заяц.

— Ой. Здравствуйте!

— У вас было время подумать о нашем предложении?

— Андрей Семенович, честно говоря, у меня пока совершенно нет свободного времени. Я еще даже Максиму об этом не говорила. Школа закончится, и тогда я…

— Я не хочу вас торопить. Не спешите. Мы и не ожидаем, что вы приступите к работе раньше сентября.

— Это хорошо.

— Не хотите зайти к нам в офис и со всеми познакомиться?

— Возможно, позже.

— Хорошо. Будут вопросы — звоните. Надеюсь, до скорой встречи!

Я смотрю в пространство, кусаю губы, барабаню ногтями по столешнице, затем выливаю свой кофе в раковину, завариваю ромашку, сажусь напротив окна и начинаю успокаивать себя мыслями о скорой поездке в Сочи. Мы ездим туда каждый год после того, как моя тетя оставила мне там свой домик. Своих детей у нее не было, а меня она обожала.

Во многих отношениях в Сочи я больше являюсь собой, чем здесь. Там я другой человек. Более свободный, открытый. Менее скованный.