Книга Измена - дело семейное, страница 129 – Аника Зарян

Ведь в том, что с ней произошло, есть и моя вина. Своей слабостью, безвольностью, изменой я запустил маховик, который в итоге перемолол и её.

— Спасибо, что позвонили. Делайте всё необходимое, я оплачу.

Отбиваю звонок.

Делаю глубокий вдох и, быстро найдя в избранных номер брата, набираю его.

— Алло.

Слышно, как на фоне шумят двигатели – он, наверное, на стоянке или в сервисе.

— Паш. Это я.

Короткая пауза.

— Говори.

— Это насчёт Марины.

Даже по телефону чувствую, как он напрягся.

— Что с ней?

— Она в больнице. – пересказываю сухо всё, что мне сообщили. Называю сумму. – По ОМС очередь долгая, а состояние, говорят, не ждёт.

— И? – перебивает он раздраженно. – Мне ты зачем это говоришь? Обрадовать? Разрешения спросить? Тебе звонили, ты и расхлебывай.

— У меня сейчас такой суммы нет свободной. Мне придется взять из фирмы. И я не могу это сделать без твоего согласия. – Стиснув зубы, хрущу пальцами. Одному Богу известно, как тяжело мне сейчас дается этот разговор. – Паш, она всё ещё мать Алёши. Мы не можем оставить её в таком состоянии.

— Мы?! Я и так ей полквартиры отдал, больше я ей нихрена не должен!

Это правда. По решению суда после развода Марине по закону полагалась половина квартиры. Паша продал их общую, купил себе и сыну двушку поменьше.

Что сделала со своей половиной Марина – я не знаю.

— Паш.

— Чёрт! – раздаётся в трубке яростно. Слышу глухой удар. Видимо, он со всей дури во что-то въехал кулаком. – Чёрт побери! Даже когда я решил, что всё кончилось, она умудряется влипнуть в историю и тянуть за собой всех!

Он прав. Абсолютно прав. Но от этой правоты не легче.

Молчит.

И я молчу.

— Ладно, – цедит он наконец. – Бери сколько надо. Но я делаю это только ради сына.

И бросает трубку.

______________________

продолжение в 15:00

До больницы доезжаю быстро. Нахожу нужных людей, договариваюсь, используя связи, оформляю платные услуги, вношу необходимую сумму.

Мне еще раз говорят, что нашли её без сознания у лестницы на подземном переходе, скорую вызвали прохожие. То ли сама упала, то ли электросамокат сбил. Когда пришла в себя, назвалась Мариной Орловой, меня почему-то вписала в согласие... Документов у неё при себе не было, поэтому так её и записали в карте с пометкой "со слов пациента".

Сообщаю, что она не Орлова, что мы не женаты.

— Понятно, - неопределенно пожимают плечами в ответ.

Разрешают увидеть её, называют номер общей палаты.

Вхожу. Светло-серые стены, койки, капельницы, кнопки вызова медсестры.

Марина лежит с закрытыми глазами. Ни следа от неё прежней. Волосы тусклые,с отросшими корнями.Впалые щеки, землистый цвет лица. Такая худая и бледная, что её едва заметно на койке.

Рука и нога в гипсе, позвоночник фиксирует корсет. Она похожа на разбитую куклу, которую бросили и забыли. Открывает глаза, вдыхает, хмурится. Косится в мою сторону.

— Оле-е-ег...

Дернувшись, пытается приподняться и тут же жалобно стонет и падает обратно на
подушку.

— Лежи, не двигайся.

Подхожу к ней.

— Ты всё таки пришел.

Она тянет ко мне неперебинтованную руку, с катетером.

— Не могу, – злится, дёргает кистью, и на глазах выступают слёзы. – Даже дотронуться до тебя не могу.

Молчу.

— Я знала, что ты меня не оставишь. – всхлипывает. – Олег, я умираю, знаешь?

— Ты не умираешь, Марина.