Книга Измена - дело семейное, страница 132 – Аника Зарян

— Игорь Анатольевич, у вас ширинка расстёгнута. Поправьте, пожалуйста. А я пойду работать. Зарплата меня устраивает. А премии свои себе оставьте.

Представила, как его лицо бы исказилось от злости.

Марина даже улыбнулась этой мысли. И эту улыбку директор принял на свой счет.

— Ну? – поторопил он, подался чуть вперед и, взяв за руку, притянул её к себе. – Иди сюда.

Да, план она повторяла в голове регулярно. Но всё же премии ей были очень нужны. Да и таблетки закончились уже, надо новые покупать, а зарплата вся на продукты ушла...

— Игоряш, – тихо сказала Марина, наклонив голову. Ласково, чтобы не разозлить. – Может, всё же не тут? Давай вечером у меня. Люди сплетничают...

— Не учи меня работать, – ответил он и усадил её к себе на колени. – Вечерами у меня жена.

Дальше всё было привычно до тошноты. Он не целовал её – просто прижал к себе, задрал форменную футболку, расстегнул лифчик и зарылся в её грудях жирными щеками.

Марина так же привычно закрыла глаза и попыталась отключиться.

Но не получалось.

Потому что пока по её телу грубо и торопливо скребли руки начальника, в голову лезло другое. Мучительные воспоминания о других руках – сильных, в мазолях, но до мурашек мягких и ласковых, когда касались её. Руки Паши.

Как он когда-то гладил её по обнаженной спине. Как шептал: «Ты моя девочка. Самая красивая». Как наутро после рейса, хоть и был уставший, просыпался раньше неё и готовил завтрак – глазунью с помидорами, тосты с авокадо, сырники, потому что знал, что она любит. Как водил в кино, в рестораны, держа за руку, будто они подростки. Как перевязывал ей палец, когда она порезалась на кухне – осторожно, боясь сделать больно.

«Ты как хрустальная, Марин. Глаз да глаз за тобой нужен, а то разобьешься».

Она тогда злилась.Всё в муже её бесило. И касания его были Марине противны. А теперь, сидя на коленях у вонючего потного мужика, который даже дверь кабинета не удосужился починить, она поняла, что тогда, с Пашей, у неё было счастье.

Настоящее.

Простое, домашнее, скучное счастье.

А она его растоптала.

И разбилась. И душой, и телом разбилась...

— Ты чего застыла? – хрипло спросил Игорь Анатольевич, замирая на секунду. – Живее давай, у меня через двадцать минут инкассация.

Соскользнула под стол. Он заложил руки за голову и закрыл глаза в ожидании разрядки.

Она послушно двигалась, стараясь не дышать лишний раз, чтобы не вдыхать острый запах его потного тела.

Она ненавидела этот запах. Но, деваться некуда, терпела.

Всё кончилось быстро. Он отстранился, застегнул джинсы, одёрнул рубашку. Посмотрел на часы.

— Ладно. Иди.

Марина встала, поправила блузку, пригладила скрученные в косу

— Игоряш, – сказала она, не глядя на него. – Можешь мне премию сегодня выплатить? Таблетки закончились, а ты обещал помочь на той неделе, и, – запнулась, – вот...

— Марина Валерьевна, – он перебил её лениво, даже ласково. – Место своё знайте. Это работа, а не благотворительный фонд. Премия – в конце квартала. Как у всех.

Но ведь она - не все! - подумала, но не посмела озвучить. Вместо этого сказала робко:

— Ну может ты из своих, в счет...

— Иди уже, не задерживай меня, – повторил он и, открыв верхний ящик, снова взял в руки накладные. – Из своих, еще чего...

Марина вышла в коридор. Прислонилась спиной к холодной стене.