Книга Измена - дело семейное, страница 133 – Аника Зарян

В животе было пусто и тошно.

И жизнь её была такой же. Пустой и до тошноты бессмысленной.

В супермаркет она вернулась за минуту до окончания перерыва. Коллеги проводили её осуждающими взглядами. Марина выбросила недопитый йогурт, села на своё место, включила сканер.

Первой по ленте ползла бутылка кефира. Потом – пачка печенья. Потом – детские салфетки.

— Спасибо за покупку, – автоматически сказала Марина.

Вечером, вернувшись в свою однушку на первом этаже, она включила чайник. Достала из холодильника гречку. Поела, выпила таблетки, убрала посуду в раковину.

В спальне села на кровать, поджав ноги, машинально включила телевизор. И долго смотрела на экран телефона. Там не было сообщений. Ни от кого.

Открыла чат с Алёшей. Последнее сообщение здесь было больше полугода назад: «Не пиши больше моему сыну!»

Она так и не решилась написать снова.

Отключилась под гул телевизора. И ей в этот раз, как и в сотни раз до этого, снова не приснилось ничего из того, что снилось раньше. Ни Алёша маленький с мячиком, ни Олег в лифте, ни та ночь в коттедже.

Может, оно и к лучшему.

Утром она снова пойдёт на работу. Вынесет по дороге пакет с мусором, дойдет до «Пчелки». Встанет за кассу. Будет улыбаться покупателям, очень надеясь, что когда-нибудь станет легче.

А может, и нет.

Но это будет уже другая история.

_______________________________

финал в 23:30

Еще один год спустя

— Наташа, что за упрямство? – заводит старую пластинку Миронов. – У меня дома две свободные спальни, а мы с тобой по отелям катаемся, как юнцы.

Он развалился на кровати, закинув руки за голову. Его взгляд скользит по моему профилю, и я кожей чувствую это теплое, чуть насмешливое внимание.

— Зато посмотри, какой вид.

Я сижу на подоконнике в гостиничном номере, поджав под себя ноги, и, затаив дыхание, смотрю, как за панорамным окном медленно зажигается рассветом залив. Небо над водой – сплошной пожар: багряный, охряный, с прожилками лилового. Лето в этом году особенно живописно.

Или это потому, что и в душе, и в жизни моей полный штиль?

— Вид мне как раз очень нравится. – Он поднимается, подходит ко мне сзади, кладет ладони на мои бедра. Губы касаются оголенного плеча легко, дразняще. – Особенно сзади. Не нравится мне только то, что моя любимая женщина никак не определится.

— Я, между прочим, только этим и занимаюсь всё это время.

Блуждаю взглядом по верхушкам Петербурга. Купол Исакия, Троицкого, телебашня, мосты, мосты, мосты... На миг снова переношусь на один из них, с которого я бросала в Неву своё обручальное кольцо, думая, что жизнь кончена.

— И что ты думаешь?

Подаюсь назад, прижимаюсь спиной к его груди, чувствуя, как ровно и спокойно бьется его сердце.

— Что мне очень нравится ходить в статусе твоей невесты.

— В статусе жены понравится больше. – смеётся низким, урчащим смехом довольного кота, притягивая меня еще ближе.

— Ты невыносим! – и я смеюсь вместе с ним.

Отвлекается на входящий звонок:

— Это Демидов. Прости, мне надо ответить. – целует в щеку и перед тем, как активировать вызов, шепчет на ушко: - Но ты меня таким и любишь! Да, Константин Савельевич.

И вот так с ним вечно. Даже предложение мне сделал в том же стиле. Без пафосных слов или эпатажных ужинов с кольцом в бокале. Несколько месяцев назад по дороге в офис он спросил, не хочу ли я поменять фамилию?