Книга Измена - дело семейное, страница 74 – Аника Зарян

— И что ты о нём думаешь? – щурится, поймав мой взгляд.

Не отвечаю, просто пожимаю плечом. Вадим знает о нашем с Пашей плане. Не всё, конечно, но большую часть.

Отпивает глоток кофе.

— Ладно. Тогда, если тебе интересно, могу сказать, что я о нём думаю.

— И что ты о нём думаешь? – возвращаю ему его же слова, цепляясь за возможность сменить тему и стереть неловкость между нами.

Настраиваюсь на подробный разбор слабых и сильных моментов, но вместо этого слышу хриплое:

— Это хрень полнейшая.

Могу поклясться, что он раздражен, хотя внешне этого не скажешь. Все это проявляется в мелочах: в тоне, с которым он это произносит, в едва заметном напряжении челюсти, в том, как он медленно и осторожно ставит чашку на стол.

— Вот как, – усмехаюсь. – И в чем же?

— Во всём. Не делай этого.

Невольно поджимаю губы в насмешливом презрении.

— Хочешь, чтобы я его просто взяла и простила после всего, что он сделал?

— Хочу, чтобы ты не превращалась в одну из тех разъяренных фурий, дела которых ты ведешь. Это путь в никуда, Наташа.

— Это будет справедливо.

— Это будет самоубийство.

— Я не пойму, ты его оправдываешь, что ли? – к горлу подкатывает ком.

Сглатываю.

— Нет. Он виноват. Глубоко и мерзко. – он делает паузу. – Но, Наташ, скажи мне: что будет с тобой, когда ты его уничтожишь?

— Мне станет легче. Я получу справедливость.

— Получишь ли? И что будет потом? – спрашивает, едва сдерживая нерв в голосе. – Представь, что у тебя получится. Ты выиграешь. Он будет раздавлен. Ты проснешься утром в своей квартире, выпьешь кофе, поцелуешь дочерей, спокойно пойдешь на работу, зная, что уничтожила отца своих детей? И что? Легче станет?

— Я буду знать, что он получил по заслугам. – парирую, но это звучит слишком неубедительно даже для меня и не укрывается от Вадима.

— Тц, – цыкает, качая головой. – Не будет тебе легче, Наташа. Камнем на плечах будет, дышать тебе не даст эта победа. Каждый раз, глядя на дочерей, ты будешь вспоминать, что сделала с их отцом. Да, он подлец. Да, он заслуживает адских мук. Но он – часть их. Уничтожая его, ты неизбежно задеваешь и их. И себя. Этот груз вины, этот грех прилипнет к тебе навсегда. Ты думаешь, однажды проснёшься и скажешь себе: «Всё, я отомстила, теперь можно снова быть счастливой»? Ты на глазах у Вероники вышвырнула его вещи в помойку. Ты думаешь, Вероника, узнав, что ты на этом не остановилась, будет тебе благодарна? Она будет ненавидеть тебя до конца жизни.

Меня будто ошпарило. Инстинктивно отшатываюсь, но не могу произнести ни слова.

— Олег отравил детство Леры. И ты сейчас делаешь то же самое, но с младшей дочерью. Подумай об этом, Наташ.

— Это не так!

— Так. – выдыхает протяжно. – Ты так поглощена планами возмездия, что не видишь, как твоя младшая дочь закрывается от тебя, потому что её мир рушится, а мама, вместо того чтобы быть опорой, думает только о том, как сделать папе больно. Чем ты лучше него?

От его слов перехватывает дыхание. В горле снова ком. Хочу крикнуть, что это неправда, что я защищаю своих детей, что я пытаюсь построить для них новую, честную жизнь... Но картинка, которую он только что нарисовал, ужасающе правдива.

— Я понимаю, ты считаешь, что он не заслуживает снисхождения, – продолжает он уже мягче. – Никто не говорит, что ты должна принять его назад. Бога ради, разводись. Дели имущество. Защищай свои права. Но делай это по-честному. Как адвокат, а не как мстительница. Оставь ему возможность дышать. Ради детей. И ради себя. Потому что груз уничтоженного человека – это тот груз, который ты потом понесешь через всю жизнь. Он раздавит тебя. Ты станешь другим человеком. Холодным, циничным, опустошенным. Посмотри на себя. Ты не спишь, не ешь, вся горишь изнутри. Ты разрушаешь себя ради того, чтобы разрушить его. Оно того стоит? Ты это хочешь?