Книга Развод. Ты всё испортил!, страница 68 – Аника Зарян

— А как ты узнала эти подробности, если не работала там практически с самого начала?

— Это неважно...

— Твой бывший шеф не дурак, у него репутация акулы, он тебе жизни потом не даст, если догадается, что это ты всё слила.

— Поверь мне, у Карена... Георгиевича ни на секунду не будет сомнений, кто его подставил.

Я даже хочу, чтобы он это узнал. Есть у него слабость – болтать после секса.

Но я знаю, что он меня не сдаст.

— Я тебя понял... – снова произносит Макс, постукивая по столу большим пальцем. – Уговорила. Помогу тебе. Но при одном условии.

— Каком? – спрашиваю на всякий случай, хотя и без уточнений готова к любым условиям с его стороны.

— Ты пойдешь со мной наконец на свидание.

— Обещаю, – киваю. – Когда дело будет выиграно, я пойду с тобой на свидание.

Макс расплачивается. И мы едем к нему на работу. По пути он звонит коллеге-адвокату, крёстной – договаривается о скорой встрече в офисе его отца.

Через пару часов, когда всё сделано, он рвется проводить меня до дома. Приходится согласиться. Называю адрес квартиры, которую снимала – ни за что в жизни не покажу ему, где живу на самом деле. Доберусь оттуда домой на общественном транспорте.

Сажусь к нему в машину. Поворачиваюсь влево, убираю сумочку на заднее сидение. Не успеваю выпрямиться, Макс перехватывает мою руку, неуклюже касается моих пальцев своими – мягкими и влажными от пота. Мне хочется убрать руку, вытереть, спрятать, но я терплю.

Если Макс мне поможет отомстить Карену, я и не такое стерплю...

Потому что пришло время для большой игры.

А в ней, как известно, все средства хороши.

Чувство, будто я распалась на три части. И пока две из них в ужасе и суматохе пытаются одеться, вызванивают отца, подруг, спешно вылетают из квартиры – третья «Я» стоит в углу и в оцепенении наблюдает за всем этим. И только в лифте мы все снова сливаемся в одно, морально опустошенное тело.

Не хотела будить детей – они сами проснулись в тот момент, когда я открывала Кате – единственной, кто была с утра свободна – дверь перед тем, как уехать.

За руль не села, руки тряслись, как у паркинсонщика. Прыгнула к папе в машину, назвала адрес больницы, из которой мне позвонили.

В ушах до сих пор шипит бесстрастный мужской голос в трубке.

И слова, которые тот успел сказать перед тем, как телефон выпал у меня из рук. Самые обычные слова, если произносить их по-отдельности. Но вместе они сливаются в нечто страшное.

Ночь.

Алкоголь.

Скорость.

Отбойник.

«Ваш муж в в реанимации».

— Пап, он никогда не садился за руль пьяным, – почему-то хочется оправдать его перед отцом.

Папа не реагирует никак. Только морщится от ярких лучей солнца, пробирающихся в салон, и сосредоточенно смотрит на дорогу.

— Мы виделись вчера. Поругались.

И только я это озвучиваю, как к букету взбесившихся эмоций присоединяется еще одна.

Вина.

Отголоски прошлых фантомных болей?

Головой я понимаю, что не виновата ни в чем, что произошло ночью с Кареном, но внутри всё сжимается, скручивается, болит. Если бы не поссорились, он бы не пил.

Но не я сажала его пьяным за руль! Не я.

— Сказала уже его семье? – спрашивает папа после долгого молчания.

Нет.

Мне позвонили, потому что юридически пока я – его семья. Но по факту, мне надо сообщить эту новость и его родителям.