Книга Развод. Ты всё испортил!, страница 94 – Аника Зарян

Он кивает, но не отпускает мою руку до последнего и размыкает пальцы только когда двери лифта начинают закрываться.

Да... Будет непросто... А кто сказал, что должно быть обязательно легко?

Полтора месяца спустя.

— Я на тебя рассчитываю, сын. - папа покосился на него, дважды похлопал правой рукой по плечу.

— Да уж. – Дима насупился и повернулся к окну.

Дима знал эту дорогу наизусть. И всё ему в ней нравилось. Даже раньше, когда вместо ровной ленты асфальта, были ямы и колдобины, он с трепетом в тогда еще детском сердечке, считал эти ямы, приближающие его к заветной цели. И не удивительно. Для мальчика это была дорога в лето. Самое долгожданное после долгого учебного года событие. И дело было вовсе не в том, что не надо было больше ходить в школу. Учиться ему как раз нравилось.

Просто летом Дима жил с отцом. Всегда. И первого июня они по этой дороге добирались до старой дачи, доставшейся отцу по наследству от деда. Всегда.

Для ребенка, в жизнь которого очень рано вошли такие понятия, как развод, отчим и определение места жительства с матерью, это была та самая постоянная величина, которая помогала чувствовать опору под ногами. Они готовили шашлыки, катались на великах, кидали мяч в кольцо, которое еще дед подвешивал. Команда.

Вот и сейчас. Как будто, всё то же самое: дорога, он, папа, машина, мясо в маринаде в багажнике, мяч на заднем сиденье. Но все было по-другому.

Дима молчал. Смотрел в окно, цеплял взглядом знакомые повороты, деревья, кусты, домики. Какие-то с годами потускнели. Другие, напротив, заботами хозяев, гордо демонстрировали свежий, только после ремонта, фасад и ровную крышу.

А у самого Димы крышу начинало сносить конкретно.

Потому что решительно всё теперь было не так, как он привык, как он хотел. Дима в немом смятении нахмурился, стиснул зубы и прикрыл глаза.

Всё шло не по плану…

Диме было пять, когда родители развелись. Он не сразу понял, что произошло. Не сразу заметил, что мама стала какой-то другой… Просто однажды утром мама его повела не в сад, а молча собрала вещи после обычного ухода папы на работу, посадила его в какую-то чужую машину, сама села рядом с водителем - светловолосым, голубоглазым, с квадратной выдающейся вперед челюстью, почему-то чмокнула того в тонкие губы, и они уехали.

Дом, в котором они теперь жили, был большим, двухэтажным, с красивым двором, больше походившим на парк - не сравнить с квартиркой, в которой остался папа. Но Дима любил ту квартирку. И папу своего очень любил. И не понимал, почему он теперь отдельно, а мама настаивала, чтобы Дима этого водителя называл папой. Она не объясняла почему. Просто говорила, что так правильно.

Дима не стал этого делать. Это был первый раз, когда он не послушался мамы в чем-то по-настоящему серьезном. Потому что он очень любил своего папу и даже тогда, своим детским мозгом понимал, что это было бы предательством. Наверное, поэтому будущий отчим его и невзлюбил. Ругал, наказывал, называя это мужским воспитанием. Мама поначалу пыталась вставать на его сторону, просила нового мужа дать мальчику время и не быть с ним слишком строгим. Но быстро сдалась.

Папа об этом не знал. Мама, понятное дело, не докладывала ему о том, как её новый муж обращается с мальчиком, а сам Дима не желал пачкать свои долгожданные, по графику, встречи с отцом этой грязью.