Книга Измена с молодой. Ты все испортил!, страница 42 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— Ксюш? Ты там уснула, что ли?

Надо выходить.

Карен снимает с запястья часы на металлическом браслете и аккуратно кладет их на ближайшую к нему прикроватную тумбу. Ложится на своей стороне и берет в руки телефон.

Прохожу к своей части, ложусь практически на краю, накрываюсь и поворачиваюсь к нему спиной. И когда я уже уверена, что он погружен в ленту новостей и забыл про свой вопрос, он резко откладывает гаджет и поворачивается ко мне:

— Что опять не так?

— В смысле?

— Ты тут лежишь, как на каторге, Ксюша. Что за хрень?

— Не преувеличивай. У меня просто голова болит.

— Дааа, — протягивает раздраженно. — Ты себя со стороны видишь?

— А что со мной со стороны?

— Я, бл*ть, из кожи вон лезу, чтобы у нас всё наладилось, а ты ходишь вечно недовольная.

— Вот как, — ухмыляюсь. — Ну, прости, что не умею притворяться. Я не актриса.

Хотя мне казалось, что я неплохо прятала чувства. Но сегодняшний день показал, что и в этом я ошибалась.

— Месяц прошел! Я месяц из дома по громкой связи разговариваю, чтобы моя жена, не дай Бог, не надумала ничего в своей головке!

— Не кричи, — прошу спокойно, — детей разбудишь.

— Чего тебе еще надо? — продолжает муж еще громче. — Пароли мои ты и так знаешь, у меня от тебя нет никаких секретов!

— Ты сейчас серьезно? — поворачиваюсь к нему.

— Ксюш, — придвигается поближе и касается ладонью моей щеки. Резко отпрядываю, будто прошибло током.

— Ты не мог бы не касаться меня? — вылетает случайно то, что так не хотела показывать. Секундный страх тут же отступает перед почти забытым, почти потерянным, неожиданным облегчением. Прячу его, закрывая глаза.

— Ты сейчас серьезно? — недоуменно шепчет муж. — Вообще-то мы спим в одной постели! Может, мне еще не дышать?

Не хочу показывать, насколько он угадал. Хочу найти слова, чтобы сгладить случившееся, но мне впервые за этот месяц настолько легко дышится, что я не могу просто так отпустить это чувство.

— Ты прав, но… — открываю глаза. — Но мне невыносимо сейчас находиться с тобой в одной постели.

Он молчит.

— Очень тяжело… — продолжаю, медленно подбирая слова, способные в точности передать мои ощущения. — Я чувствую себя грязной.

Смотрит на меня, печально прищурив глаза. Недоумение сменяется задумчивостью, а он продолжает молчать.

Откидываю одеяло.

— Я уйду в комнату для гостей.

— Нет, — говорит наконец Карен. Встает, поднимает телефон. — Нет, джана. Это твоя комната. Твоя отдушина, помнишь свои слова? Да и матрас этот мы выбирали для твоей спины. Уйду я, ты оставайся.

Молча провожаю его взглядом. У двери он, не повернувшись, бросает:

— В субботу идем к родителям.

Выходит, тихо прикрыв дверь.

Молча обвожу взглядом опустевшую комнату, вспоминая, как мы с Кареном листали каталоги, выбирая цвет стен, мебель, люстру. Точнее, выбирала я, а он по-рыцарски соглашался с моим выбором.

«Мне все равно, какого цвета покрывало на постели, джана. С тобой я готов спать хоть на сеновале».

Видение растворяется, оставив за собой дымку тоски, горечи. Облегченно замечаю, что мне почти не больно. Мама это имела в виду, говоря о целительной силе времени?

Что это?

Смирение? Привычка?

Безразличие?..

Впервые за месяц засыпаю без страха, без брезгливости и без будильника.

— И что ты с этим будешь делать? — обреченно вздыхаю, откручивая крышечку у тонкого тюбика нежно-голубого цвета, на котором узнаваемым шрифтом выведено название бренда.