Книга Измена с молодой. Ты все испортил!, страница 55 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— Месяцев пять.

Он зевает. Не от скуки, нет. Он просто хочет спать.

А я хочу умереть.

— Пять… — шепчу, с трудом сглотнув ком. — Пять…

— Тебе стало от этого легче?

Пока я обустраивала наш дом… Как же больно, Господи!

— Джан…

— Замолчи! — кричу, не в силах больше сдерживаться. Не могу стоять на месте, начинаю вышагивать перед диваном. — Замолчи, умоляю! Семья должна быть на первом месте? А на каком месте для тебя была я⁈ Я же всю себя перекроила! Ради тебя, Карен! Всю свою жизнь под тебя подогнала! Слышишь? Чтобы тебе было хорошо! Карен! Чтобы твоим родителям было хорошо! Чтобы нашим детям было хорошо! Ты меня слышишь?

Подскакиваю к нему, трясу за плечо, хочу, чтобы он понял, услышал, а он… Громко захрапел и повернулся лицом к спинке.

* * *

— Он к Вике цеплялся, и я ему врезал, — рассказывает сын, потупив взор. Мы сидим на родительской кухне, вокруг овального стола. Голова раскалывается, но я держусь. Я должна держаться, чтобы не умереть.

— Ксюша джан, я ему уже всё сказала. — Свекровь смотрит на меня, кивает, округлив глаза, всем видом давая понять, что у нее всё под контролем.

— Спасибо, — произношу настолько спокойно, насколько сейчас способна, — но я тоже хочу поговорить с сыном.

Она поджимает губы, отворачивается, но не уходит. А я пытаюсь настроиться на разговор.

— Милый, драться не выход. — начинаю осторожно, не обвиняя, чтобы сын не закрылся. — Ты пробовал сначала с ним поговорить?

— А о чем с ним говорить, мама? — Отвечает он, нахмурившись. В чертах лица Геры отчетливо проявляется мимика Карена. Но упрямством он, видимо, в меня. И такой же максималист. — Он девочек обижает!

— Он их бьет?

— Нет. — Сын собран и серьезен. И, кажется, совершенно не чувствует себя виноватым в том, что затеял драку.

— А как?

— Он обзывается. — цедит он неохотно, каждое слово на вес золота. — Вику вот малявкой называет.

— Это плохо, согласна. — не оставляю попытку достучаться до него. — Но за слова и разбираться надо словами.

— Папа говорит, что надо сестру защищать! Я же прав!

— Прав, — соглашаюсь. — Но синяки не у тебя, а у него.

— Подумаешь, синячок… — говорит мой ребенок пренебрежительно. Господи, как же он сейчас похож на отца! — Мам, можно, я уже пойду?

Вынужденно отпускаю от себя сына, и он быстро скрывается в недрах дома.

А я остаюсь сидеть в замешательстве. Слишком много для одного дня… Во что превратилась моя жизнь?.. Я наделала столько ошибок… Упустила себя, ради семьи… А что в итоге?

Не понимаю, как не заметила в Гере такие перемены? И почему мой добрый и ласковый мальчик считает нормальным пустить в ход кулаки? Устало массирую виски, чтобы не дать чувству вины снова взять меня в тиски. Я не виновата в том, что сын подрался. Я хорошая мать.

— Ты себя не вини, дочка. Он перерастёт, — первой нарушает тишину свекровь. — Все мальчишки через это проходят.

— Я сказала это вслух? — смотрю удивленно.

А она отрицательно качает головой:

— Я просто знаю, о чем думает любая мать в такие моменты, ай бала.

— Он защищал сестру, — говорю, потому что хочу его оправдать. Мне нужно его оправдать. Он это сделал ради сестры. Я всё делала ради них всех… Но мы оба ошиблись.

— Правильно, — качает головой свекровь. — Но ты всё равно поговори с мамой того мальчика. Извиниться надо.