Онлайн книга «Измена с молодой. Ты все испортил!»
|
Киваю. — Я тебя чем-то обидел? Вопрос обескураживает своей неожиданностью. Артём говорит это осторожно, словно боится меня расстроить. Я замечаю, как он то расслабляет, то сжимает собранные в кулак пальцы так сильно, что костяшки на них белеют. — Не понимаю, — поднимаю на него полный замешательства взгляд. — Я писал тебе… — не договаривает он. Делает паузу. А я мысленно уношусь в новогодняя ночь. В памяти всплывает наша ссора с Кареном. Его клятвы всё исправить. Звонок на его телефон от Риты. И оставленное без ответа сообщение от заботливого бармена. — Да… Да, верно. Прости, я в тот день была не в состоянии отвечать на сообщения… — признаюсь, как есть. Он и так всё знал. Перед ним не нужно притворяться. — Я понимаю, да. — Он мимолетно улыбается, но тут же возвращает себе серьезное выражение. — А потом… — Что потом? — Я… — замолкает, осторожно подбирая слова. — Волновался. Твой муж был в бешенстве, когда забирал тебя. И ты не ответила. Я звонил, чтобы убедиться, что он не причинил тебе вреда. Ты сбросила звонок. Я совершенно точно уверена, что не получала больше никаких звонков в тот день. И тем более не сбрасывала никаких звонков… — Я болела. И Карен бы мне не навредил. — Не надо оправдываться, пожалуйста. Я понимаю, что это звучит как-то странно… — Так и есть, — соглашаюсь. — И я не оправдываюсь, Артём. Я действительно заболела. — Да… А то я грешным делом решил, что ты меня в черный список закинула. Не понятно, за что, конечно. Но вдруг… — тянет он. А потом чуть увереннее добавляет: — На прошлой неделе ты тоже не видела моего сообщения? — На прошлой неделе? — повторяю удивленно. — Да, после встречи в том ресторане. Анатолий Вадимович… — У меня не было никаких сообщений от тебя на прошлой неделе, Артём, — отвечаю уже нервно, не дав ему закончить фразу. Этот странный допрос начинает напрягать. Не понимаю, чего он хочет? — Я могу пройти? — Да. Конечно. — чеканит он, сосредоточенно отступает вправо, освобождая мне проход. Вот и расслабилась… Иду к своему столу. Он продолжает стоять, не идет следом. Девочки уже расправились со своими моллюсками и над чем-то смеются, держа в руках наполненные бокалы. Похоже, они ждали меня, чтобы сказать какой-то тост… — А где Артём? — Ира, вытягивает шею, смотря мне за спину. — Я не знаю! — говорю как-то слишком резко. Взгляд Иры застывает в удивлении. Оля ставит бокал перед собой и, сдвинув брови, начинает меня разглядывать. — Милая, все хорошо? Кто звонил? Понимаю, что не хочу дальше оставаться в этом баре. Это не я. Я не делаю ничего назло. Хочу домой. Снять с себя этот брючный костюм, второй кожей прилипший к телу, принять ванну, никуда не торопясь, ни о чем не думая, не переживая, не отчитываясь… Надеть любимый пушистый халат, налить горячего шоколада в большую керамическую кружку с «вязаным» узором и, закрыв глаза, слушать «Зиму» Вивальди в одиночестве. — Ксюш, если что-то случилось, ты скажи, мы поможем, — не унимается Оля. — Ксюш, на тебе правда лица нет, — лепечет Ира. Я вижу, что они обе искренне встревожены. Но из-за чего? Одной случайной резкой фразы? Неужели я совершенно не в состоянии скрывать свои чувства? Или я настолько приучила всех вокруг к тому, что всегда спокойна, рациональна, уравновешена, что любое проявление эмоций, не вписывающихся в это представление обо мне, вызывает в окружающих меня людях непонимание? Сбивает их с толку? |