Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 21 – Лита Летинская

Подбегаю к ней порывисто, осторожно за плечи обнимаю.

— Мамуль, прости меня, пожалуйста! Я пойду искать его, обязательно найду! В школу схожу, наверняка в классе осталось.

Очень надеюсь на правдивость своих слов. Как через забор лезла, ей не могу рассказать. Прибьет же на месте, тогда уж точно. Хоть не била нас никогда, но в моменты гнева ей под руку попадаться боязно.

— Да, верно! — мама руки от лица отнимает, глаза красные, мне так стыдно становится, что ее расстроила. — Вместе и сходим, мне-то технички соврать не посмеют. В школе и по дороге домой везде посмотрим. Авось и найдется. Собирайся, скорее же! — газ везде выключает. — А Даня где? Его к Мадине отправим, пусть у них немного погостит. Позвони ей, пусть встретит.

Энтузиазм мамы и мне передается. Вот-вот верится, что все обойдется и колечко обязательно отыщется.

Братишку спешно у сестры оставляем, мама меня подгоняет. Каждая минута важна, не известно во сколько школу закроют и ищи тогда свищи колечко. Хотя я уверена мама и тогда всех на уши поставит.

Алан навстречу нам идет, останавливается, нас завидев.

Я с шага сбиваюсь, ноги словно деревянными становятся, еле разгибаются.

Боже, лучше не смотреть на него, мои щеки и так гореть начинают, под ноги себе смотрю, каждый камушек на дороге считаю, взгляд поднять страшно.

Он обманул меня! К себе в машину заманил, ехать с ним заставил. Мне кажется, все знают уже, видели меня, что я по машинам чужих парней таскаюсь, и за спиной уже судачат. Щеки горят ярким пламенем. Охладить их хочется, студеной водой умыться. Лишь бы мама не заметила мое смятение.

С нами здоровается, мама ему приветствием отвечает. Позади его оставляем, торопимся. У меня выдохнуть получается, не выдал меня ничем.

Школа еще открыта. Рабочий день не закончился. Не думала я, что сегодня второй раз здесь окажусь. Ощущения свои вспоминаю. Алан перед самым началом экзамена появился, как переживала тогда за него, кто бы думал, что к вечеру меня совсем другие переживания будут мучать.

Мамины слова покоя не дают: "ты счастье из этого дома похитила вместе с этим кольцом". Страшно, что правдой окажется, ведь не зря мама колечко так берегла.

Классы все убраны. Мама подробно меня выспрашивает, где я была. В школе по коридорам смотрим, уборщиц выспрашиваем, не находили ли колечко. На заднем дворе тоже проходимся. Только здесь понимаю, безнадежно это. Кто-то из учеников мог взять, еще во время драки оно слететь могло.

Возвращаемся. Безрезультатны поиски наши оказываются. Мама не разговаривает со мной, ни одного слова мне по возвращению не высказала. Ее словно опустошили, оболочку одну оставили, которая привычные действия выполняет, а сама здесь мыслями не присутствует.

Снова кастрюли, газ свои заводит, банки греть ставит.

Вину свою чувствую остро и подойти к ней боюсь. Грызет меня она поедом. Так хочется утешить маму.

К тому забору подойти не решилась. Как объяснить ей, что у него делала, не придумала. Завтра из дома отпрошусь или Мадинку попрошу с братом туда сходить. Авось пустырь позади школы никто не будет обыскивать.

Маме помогаю банки закатывать, все молча.

Всю неделю мама со мной не разговаривает. Обиду в себе носит. Я вину свою загладить пытаюсь, но не берет ее ни раскаяние мое, ни по дому старания. К экзаменам готовлюсь, из комнаты своей показываться нет желания.