Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 49 – Лита Летинская

— Да ты, …, много на себя берешь, чувак, — возбухает второй и пальцем своим тычет, терпеть не могу таких утырков. Им объясняешь нормально, все равно свою пургу гонят, неправоту свою не признавая.

Позволяю своему темному вырваться на волю. Злость, ярость, гнев — они мои союзники.

Не хочет понимать слова, силу поймет!

Палец перехватываю вместе с кистью выкручивая, на колени падает, завывая как настоящая дворня. Второй срывается с места, уворачиваюсь, пропускаю по касательной в бок, второй удар блокирую. Отпускаю скулящего утырка, локтем в челюсть заряжаю нападающему. Не угомонится никак. Снова нападает, нак носорог, напролом, массой хочет взять, да хер ему. Этот финт еще с Русланом отработан, практически до автоматизма. Шаг в сторону делаю, пролетает и разворачивается, левой в нос заряжаю. Правой нельзя, рабочая рука, левую завтра можно и поберечь.

Кровища из носа хлещет, кулаком утирается, кровь свою видит, скалится кровавой улыбкой, зловещее зрелище. Не для меня. Я человека изнутри практически каждый день вижу.

Пропускаю момент, сзади за шею удушающий захват.

Утырок оклемался, из под тишка, с тыла подобрался.

— Отпустите его! — женский истерический крик и из-за кустов вылетает фурия, волосы разлетаются белым каскадом, сумочкой начинает лупить первого попавшегося под руку.

Слава богу не меня.

Все таки не послушалась, в машину не села.

В этот момент отругать ее хочется.

Захват на моей шее слабеет, локтем под дых бью, выкручиваюсь.

Сумочка отметелев коренастого возвращается добивать утырка.

— Да оттащи ты свою бешеную! — ноет скрючившись, пытаясь блокировать поток сыплющихся на него ударов. Второй даже не пытается помочь другу, свалившись на тротуар отползает подальше.

А я с наслаждением любуюсь ночной фурией, через пару мгновений опомнившись за рукав оттаскиваю, сумочка ее на одной ручке повисает.

— Страшная ты женщина, Лена.

Сдувает прядь с лица, тяжело дышит, поднимая на меня блестящие, полные запальчивой ненависти глаза.

Взгляды наши скрещиваются, прилипают друг к другу. Родное в ее светлых очах вижу. Самого себя. Я если своих внутренних волков спускаю с привязи, таким же бываю.

Ручка сумочки отрывается, выполнив свое предназначение, летит на сырой асфальт, заставляя нас вынырнуть из нашего забвения.

Подбираю ее.

— Пошли, — за локоть увожу бесстрашную женщину к машине. Когда она успела вырасти в такую фурию? Прошло столько лет, а кажется один миг. Рядом с ней оживает прошлое, воспоминания, ностальгия о родном крае, о чувствах, что испытывал будучи юнцом. Все смешивается и накладывается на реальность.

— А как же… — она оглядывается на утырков, немного заторможено двигается.

— Пожалей их еще, — зло выговариваю, другой реакции на ее беспокойство за гопников не вырабатывается.

— Не думала даже, — нотки обиды в голосе прорываются.

— Я что сказал? В машине ждать!

Мне ее что скрутить и в салон закинуть надо было?

Молчит, покорно за мной следуя.

— Ты куда полезла, отчаянная?! — ааа! Сколько ярости во мне кипит, встряхнуть ее хочется, это блин, надо на здоровых мужиков с сумочкой полезть!

Душу выматывает своим молчанием! Опустив взгляд, за волосами прячет глаза и раскрасневшиеся щеки.

К машине подходим. Я ее не запер даже, дверцу открытой настеж оставил, летел как истребитель, увидев Лену в опасности.