Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 77 – Лита Летинская

Скептический хмык, мне становится еще неудобнее, будто сделала что-то запретное. На самом деле нет такого запрета, если тем более он был не моим пациентом и никакие морально-этические нормы не нарушены.

Несу свой букет как флаг перед грудью. Выкидывать его не буду. Нет такого правила, что цветы в больницу носить нельзя. Упрямо губы сжимаю.

Он отжимает кнопку лифта и смотрит сверху вниз. Взгляд укоряющий, как на провинившуюся. Поднимаемся молча, расходимся по разным кабинетам. Я в ординаторскую, он в свой. Нужно переодеться и к Санычу. Что он интересно от нас обоих хотел?

К кабинету главврача как сговорившись мы подходим одновременно.

Он пропускает меня вперед.

— О, как хорошо, что вы вместе. Проходите, присаживайтесь. — Саныч спокойно сидит за столом в ожидании, руки на столешнице сложены в пирамидку.

Вахабов садится на диванчик возле стены, мне приходится занять место у стола главврача.

— Вы наверное в курсе нашей сложившейся ситуации, — начинают глав.

Непонимающе смотрю на Саныча.

— Какой ситуации Александр Семенович?

Смотрю растерянно на Вахабова на его лице нет удивления. Он в курсе? Или просто настолько спокойно принимает информацию?

— Мы в сложном положении, Леночка, — вдруг переходит на неформальное общение. — На на нашего сотрудника подан иск о неправомерности действий и врачебной халатности.

— Как это? На кого?

— Мельников отстранен от должности на время судебного разбирательства, возможно и дольше, — Саныч морщится, трет виски.

Мельников Алексей тот самый анестезиолог, которого поставили вместо меня.

— Лена Ильясовна, Алан Валидович, — Саныч вздыхает строго глядя, переводит взгляд на Алана, — ситуация очень сложная и прошу войти в положение, принять ее и сработаться.

Быстрым взглядом оцениваю реакцию Вахабова, он невозмутим и, возможно, был готов к этому. А я совсем нет!

— Ввиду сложившихся обстоятельства, ныне вам придется работать вместе в связке. — повторяется он, словно настаивая. — Больше никому не могу доверить пациентов, кроме тебя, Леночка, твоя репутация и стаж безупречны. Ты у нас квалифицированный и опытный врач анестезиолог-реаниматолог. Я очень надеюсь на ваше понимание.

— Я … — обескуражена! — Не имею возражений.

— Алан? — переводит на него выжидающий взгляд.

— Тоже не имею, — сухо отвечает он. — Буду рад работать с Еленой Ильясовной и не сомневаюсь в ее квалификации.

Я смотрю строго на Саныча, но каждое последующее слово Вахабова пробирает тяжелыми мурашками. Он согласен работать со мной? И вроде как доволен, как специалистом.

— Вот и прекрасно! — хлопает в ладони глав, — с сегодняшнего дня приступайте к работе. Дело вы свое знаете.

Оказывается в больнице еще несколько дней все на ушах стояли, после той злополучной ночи, а Вахабов ни словом не обмолвился о результатах операции. Пациент умер и в его смерти обвиняют анестезиолога, назначившего аллергенный препарат.

Вкупе с текущей анестезией у пациента не было шансов выйти из комы, в которую впал после оперативного вмешательства, а вскоре скончался не приходя в себя. Убитая горем вдова подала в суд, врача отстранили, бедный пацан, только начавший свою карьеру и так попавший.

Меня настолько сильно придавливает эта ситуация, что необходимо время прийти в себя. Насколько губительной становится одна ошибка.