Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 81 – Лита Летинская

— Ну пожалуйста, не умирай только, ты обязан жить! — пытаюсь уговаривать его, если бы он мог меня слышать! — У тебя дети! — толкаю бесчувственное тело в отчаянии, не получая никакого отклика.

Опускаю на грудную клетку руку, в самую серединку, к сердцу, оно стучит мне в ладонь успокаивая. Пока оно бьется он живой.

Утыкаюсь лицом в его белоснежную рубашку сминая ткань руками. Она очень быстро становится мокрой под пальцами. Но оторваться от него нет сил. Пока я с ним мне верится, что плохого ничего не случится. Я смогу задержать его душу в теле.

Как сложно ждать, когда речь заходит о жизни любимых.

— Ленка! Умерла что ли там тоже?! — слышу взволнованный голос Женьки.

Грохот колесиков каталки после нашей тишины кажется оглушающим, приводит в чувства.

— Ох ты ж… матушку вашу! — выругивается Михалыч.

Отрываюсь от теплой груди, подскакиваю на ноги.

— Я в порядке, с чего бы мне умирать?

— От разрыва сердца, кто тебя знает?! — Женя взмахивает руками как раненая птица.

— Со мной все в порядке. Михалыч, его срочно надо к нам в травматологию.

— Да вижу. В себе? — не дожидаясь ответа, приседает рядом, бьет по щеке. — не в себе. Давай на каталку, разберемся в приемном. Складывает каталку и мы погружаем:

— На счет три, перебрасываем на каталку.

Пока катим его в больницу Михалыч расспрашивает, что случилось. Женя семенит рядом. Рассказываю немного сумбурно все события по порядку.

— Вот же оборзевшая шпана! — негодует он, — уже на врачей нападают у больницы. Твери! — с чувством выговаривает.

В приемном завозим в первый пустой бокс.

Медсестра помогает снять его пальто, забирает. Оно мокрое и грязное со спины.

Михалыч проводит первичный осмотр. Подносит нашатырь к носу.

Алан дергается, отстраняясь от резкого запаха.

Глаза открывает, расфокусировано моргает.

Нависаю над ним, обхватив лицо ладонями. Слава Богу живой!

— Ангел, — смотрит на меня глазами своими цвета густого темного шоколада. Ресницами черными, пушистыми моргает.

Сердце радостно екает. Вымученно улыбаюсь, волосы за ушко заправляю. Согласна поработать ангелом, лишь бы с ним все в порядке было.

— Эк тебя угораздило, мужик. Имя свое помнишь? — вмешивается Михалыч, просвечивая зрачки.

Алан хмурится, морщится. Я задерживаю дыхание. Неужели удар в затылочную был настолько силен?

— Алан, — отвечает тихо и глаза закрывает, сжимая плотно губы. Бледный как смерть, мне невыносимо. Представляю его боль и она в груди у меня ноющим спазмом отдается.

— Фух, живой, — выдыхает Женя рядом, заглядывая через плечо.

— В травму его, блин и на рентген, всего просветить.

Алан морщится и сжимает зубы скрипя.

— Где болит, сам признавайся, — предлагает Михалыч.

Вахабов на меня смотрит, отворачивается, морщась, тяжело выдыхая боль сквозь зубы.

— Затылок нужно проверить, он головой ударился при падении, и в брюшную область был удар. — вместо него отвечаю.

— Так, Лена, Евгения — посторонние на выход,

— Как? Я же помочь могу!

Мысли себе не допускаю, что выйти сейчас нужно.

Снимаю пуховик, быстро халат дежурный с вешалки дергаю, руки торопливо намываю.

— Лена твой телефон и шокер, — протягивает Женька, — а я побежала, ладно? Меня дома ждут.

— А? Да, да. — забираю свои вещи.

Михалыч одобрительно смотрит на шокер.

— Пригодился хоть?