Книга Развод. Новый год. Здравствуй, новая жизнь!, страница 65 – Ксюша Иванова

Резко разворачиваюсь и с места набираю скорость.

Но успеваю пробежать совсем немного.

Сзади в затылок ударяется что-то тяжёлое, большое.

Задохнувшись, лечу вперёд лицом в сугроб. Перед глазами темнеет.

-Неонила Николаевна, - чувствую, как меня хлопают по щеке. - Неонила Николаевна! Просыпайтесь! Давно она в таком состоянии?

Я слышу. Да.

Но слышу так, словно женщина, которой этот голос принадлежит, находится где-то далеко, не рядом со мной. А я, наоборот, как под несколькими слоями плотного одеяла лежу! Голос доносится издалека и глухо.

Голос мне не знаком.

Но я все равно изо всех сил стараюсь на него хоть как-то отреагировать! Ну, хотя бы просто открыть глаза. Но не получается.

-Да я не знаю точно, меня дома не было, - отвечает Бедаев.

Его голос я узнаю сразу.

Звучит он так, словно Бедаев сильно беспокоится! Прямо вот напуган до глубины души.

И этот факт почему-то кажется мне невозможным.

-Понимаете, она - медик. Доступ к лекарствам есть, - говорит что-то странное он. - Может, она там себе уколола что-то! Я не знаю!

Я уколола себе что-то? Я? Себе? Зачем? И что?

В голове постепенно проясняется. И, наверное, от мыслительных усилий она начинает болеть. Особенно сильно в том месте, где соприкасается с подушкой, то есть - затылок.

Я чувствую, как меня берут за веко и поднимают его.

Ожог от яркого света фонарика, направленного в зрачок, и благодаря ему я как будто бы вспоминаю, как нужно держать глаза открытыми. И больше их не закрываю.

-О, ну, вот и хорошо. Вроде бы приходим в себя, - говорит незнакомая женщина в синей куртке скорой помощи. - Вы меня слышите, Неонила Александровна?

-Никол... лаевна я, - по инерции поправляю ее.

Язык ворочается с трудом. И вообще такое ощущение, как будто я лечила зуб и мне обкололи обе челюсти с двух сторон. Касаюсь языком зубов и чувствую их как-то не так!

-Нила, ты меня напугала! - с претензией сообщает Родион.

У меня к нему такое странное отношение. Как будто я за что-то на него злюсь. Но за что? Не помню.

Чувствую, как врач измеряет мне давление. Потом пальпирует живот.

Пытаюсь осмотреться.

Место не узнаю!

Это - точно не наша с Родионом квартира!

-Где я?

-Помолчите! Я давление меряю.

-Она ничего не помнит, что ли? - паникует Бедаев. - Что с ней? Какой диагноз?

И я вслед за ним тоже начинаю паниковать! Что-то же, наверное, я не то говорю, раз он решил, что я ничего не помню!

-Так! Я вам не врач. Скорая диагнозы не уполномочена ставить. Жена ваша пришла в себя. Давление повышенное. Но в пределах нормы. Причин для экстренной госпитализации я не нахожу. Что вы употребляли, Неонила Николаевна? Головой не ударялись? - спрашивает с ноткой презрения, как будто я, действительно, могла что-то такое, нехорошее "употреблять", а после этого биться головой об стену.

Пытаюсь напрячь память и все-таки вспомнить, вдруг как-то нечаянно выпила какую-то таблетку.

Но это глупо. Потому что я и не знаю таблеток с таким-то эффектом!

-Ничего, - мямлю я.

-Ира, пометь, она утверждает, что ничего не пила, но тут на лицо явное медикаментозное воздействие. Заторможенность сознания. Рвота была?

Только сейчас замечаю, что на стульчике чуть в отделении от места, где я лежу, сидит девушка в такой же синей куртке с планшетом на коленях.